Книга Человек, который умирал семь раз, страница 15 – Ясухико Нисидзава

Постыдная и жалкая торговля, затеянная родными дочерями, была противна деду. На какое-то время он закрыл перед ними двери своего дома. Даже когда они появлялись, чтобы попытаться подольститься к отцу, и отирались в прихожей, умоляюще складывая руки, им указывали дорогу восвояси.

Наконец, несколько лет назад дед позволил им посещать его, но только на Новый год, чтобы поздравить. При этом он поставил довольно замысловатое условие. Перед тем как войти в дом, все приехавшие должны переодеться в одежду, которая им будет предложена, и оставаться в ней в течение всего пребывания. Кого это условие не устраивает, попросту не пустят. Одежда, как я уже говорил, – разноцветные тренировочные костюмы и безрукавки.

— Тебе голубой, брат. С безрукавкой самое оно. Крутой прикид, – говорил я Фудзитаке, уныло одергивая рукава своего красного тренировочного костюма и складывая в корзину одежду, кошелек и часы. Хоть нам и не запрещали иметь при себе личные вещи, кошелек вряд ли понадобится, тем более что в выданном трико не было карманов. И еще у меня привычка такая – когда я переодеваюсь во что-то легкое, снимаю часы. – Только мне одному подсунули это красное убожество.

Нам было не положено самим выбирать цвета для костюма. Все решал дед. Сам он носил коричневый. Цутия – черный. Три сестры, включая тетку Котоно, – зеленые. Эми Томори, секретарша Котоно, – тоже черный, как и Цутия.

— Да ладно тебе, Кютаро! Это как посмотреть. Для кого-то красный – самый крутяк, – неожиданным для него назидательным тоном проговорил Ёсио. – В красное люди одеваются на шестидесятилетие. Для такого перца, как ты, в самый раз. А мне достался желтый. Представляешь? Желтый! Для баб – еще куда ни шло, но для нас…

— А чем плохо? У Руны-сан такой же… – сорвалось у меня с языка. Пытаясь перевести разговор на тему, у кого какого цвета костюм, я надеялся как-то разрядить напряженность между братьями и Цутией, причиной которой была Руна, а только разворошил клубок змей. Хотя Руна и доводилась мне двоюродной сестрой, я привык добавлять к ее имени «сан». То же самое касалось и Маи. – Э-э… я имел в виду… это ж просто треники, какая разница, какой цвет. Тут уж не до красоты.

— Знаете что? – сказал Фудзитака, не обращая внимания на мою неловкую попытку смягчить обстановку. – Иногда мне кажется: а вдруг дед и вправду малость того?..

— Что? – озадаченно поинтересовался Ёсио. Похоже, он опасался обсуждать такие вещи в присутствии Цутии. – Это ты к чему?

— Он уже и внуков своих не различает, – с раздражением продолжал бурчать Фудзитака, разговаривая как бы сам с собой и показывая, что до нас ему нет никакого дела. – Я как-то встретил его на улице случайно, и он меня с Ёсио перепутал.

— Да что ты?! Не шутишь? – Ёсио, напоминавший нашего отца в лучшую пору, такой же прямой и безбашенный, тут же забыл о своих страхах перед Цутией и не скрывал интереса к словам брата. – Хочешь сказать, что у деда склероз начинается, он не узнаёт нас в лицо и, чтобы различать, заставляет напяливать разноцветные тренировочные?

— Ну ты и скажешь, – решительно отверг предложенную версию Цутия, будто вспомнив о чувстве долга. Он как раз засовывал пакет с полученным от матери новогодним подарком во внутренний карман костюма, который лежал в его корзине. – Если так, какой смысл одевать в костюмы одинакового цвета сразу несколько человек?