Книга Человек, который умирал семь раз, страница 113 – Ясухико Нисидзава

— Это же… – Я не знал, что еще сказать. – Выходит, я вовремя…

— А теперь я расскажу, для чего я тебя сюда позвала. Я уже говорила: мне казалось, что долго ждать не придется. Ни с того ни с сего решила, что ты окончишь универ уже в следующем году. Но, как выяснилось, ты еще в школе, а это все меняет. Тебе надо сосредоточиться на учебе. И тут я приуныла: на сколько же лет растянется мое ожидание. Минимум шесть-семь. Смогу ли я ждать так долго? Мне уже будет за тридцать. В универе столько молоденьких девчонок, и твои чувства могут измениться. И я хотела тебя спросить: насколько серьезно ты ко всему этому относишься. Но разговор неожиданно свернул на фантастику – дыры во времени, повторяющиеся дни… Я сначала даже подумала, что ты выбрал такой окольный путь, чтобы расстаться со мной. А для этого надо убедить меня, что никакого разговора между нами не было.

— Чтобы расстаться? – Я слегка опешил. – Но у нас же вроде еще ничего не начиналось.

— Женщины что ни услышат, к себе примеряют. Особенно если дело касается чувств, любви. Но подумав, я поняла: такой прямой человек, как ты, не станет юлить. И решила, что все сказанное тобой происходило на самом деле. Но я не только из-за этого тебе поверила. Есть еще одна причина, в которой ты не разобрался.

— Не разобрался?..

— Как получилось, что сегодня четвертое января? Ты сомневаешься, не можешь вникнуть. И это – логическое доказательство того, что дыры действительно существуют. Будь это твоя хитроумная выдумка, ты бы не стал слишком углубляться в эту тему и так переживать. Если бы то, о чем ты говорил, не происходило на самом деле, идея о том, что третье января каким-то образом где-то «потерялось», стала бы бессмысленным и ничего не дающим дополнением к этой выдумке. Такая идея просто не могла прийти тебе в голову. Достаточно было четко и методично все мне объяснить. Не было необходимости изображать растерянность из-за возможной ошибки.

Где же в этих аргументах обещанная логика? Неловко перед Томори, но мне оставалось лишь недоуменно опустить голову. Предположим, мои сомнения основывались на реальности. В таком случае в теории Томори есть определенный смысл. Но она в одночасье рухнет, если допустить, что моя растерянность – это часть игры. И намеренное внесение путаницы в выдуманную историю для придания ей большей убедительности – один из наиболее старейших приемов в арсенале мошенников.

— Вступление мое затянулось, – сказала Томори. – Куда же подевалось третье января? Я скажу, но с одним условием.

— И?

— Ты мне веришь? Веришь, что я приняла за чистую монету все сказанное тобой? Целиком и полностью. В моей вере нет недомолвок, нет неискренности. Знаешь, как бывает, когда думают про себя: история, конечно, невразумительная, но уж так и быть – послушаю, хотя все это очень сомнительно. Веришь, что я верю твоему рассказу всем сердцем? Что именно поэтому могу разъяснить твои сомнения?

Для меня не имело значения, насколько шаткой была логика Томори. Я испытывал странную радость, смешанную с чувством вины, когда до меня дошло: она видит мое смирение и опасения, что история о дыре во времени будет воспринята ею как изощренная шутка и не принята всерьез. Томори заверила меня, что верит каждому моему слову. Она оказалась именно такой, как я представлял – мудрой и прекрасной женщиной. Нет, еще более умной и прекрасной, чем я думал.