Книга Черная Бетти, страница 92 – Уолтер Мосли

— Приступим.

Целых полчаса мы потратили на то, чтобы пробить штукатурку, потом пролезли через пробитое треугольное отверстие и оказались в кабинете Ходжа. Нам даже не пришлось отключать сигнализацию и открывать хитроумные замки. Кабинет Ходжа был такой же, как у Майны Гольдштейн. Только здесь стоял большой дубовый письменный стол, а пол был застелен роскошным ковром. На стенах висела уйма всевозможных грамот, в которых были запечатлены его достижения, на застекленной полке красовались призы, завоеванные на охоте и в стрельбе. Сравнительно небольшая комната была буквально забита мебелью. Скорей всего, когда-то он арендовал в Уилшире просторное помещение, но времена изменились, и ему пришлось переехать сюда.

Мистер Ходж катился вниз.

С помощью молотков, пробойника с титановым наконечником и пары кусачек по металлу минут через тридцать мы вскрыли шкаф-сейф Ходжа. Бумаг в нем оказалось немного. Я обнаружил дело Альберта Кейна, довольно жиденькое, и стал искать дела на Сола Линкса и начальника Стайлза.

К сожалению, на Сола ничего не нашлось, только скромненькая подшивка на начальника.

Пока я просматривал папки, Аламо шуровал в других шкафах, складывая все, что ему казалось стоящим, в свой рюкзак, распихивая по карманам наличные деньги, попавшиеся под руку.

Я уже давно был готов уходить, когда раздался громкий треск.

— Ш-ш-ш, – прошипел Аламо.

Через дыру в стене мы заметили, что в кабинете Майны Гольдштейн мелькнул свет.

— Помоги мне. – Аламо ухватился за шкаф с папками.

Я сразу понял его намерения. Мы придвинули распотрошенный шкаф плотнее к стене. А я швырнул в окно пишущую машинку. Сразу зазвенели три сигнальных звонка. Кто-то крикнул:

— Полиция!

Аламо проскользнул в окно, я выскочил вслед за ним. И только когда повис на последнем железном пруте пожарной лестницы, я понял свою ошибку, поскольку ощутил в плече боль, которая заглушила сигнальный звон тревоги. Расцепив пальцы, я свалился на матерчатый верх тележки для продажи горячих сосисок. Брезент амортизировал мое падение на тротуар, благодаря чему я избежал перелома костей.

— Ну, как ты? – Аламо подхватил меня под мышки и помог подняться. Его захват отозвался ужасной болью, но мне не оставалось ничего иного, как просто кивнуть.

— В полквартале к северу от Пико, на Ливонии, – выпалил я.

Аламо тут же исчез, помчавшись к югу по бульвару Робертсон. Я побежал на восток, намереваясь отвлечь их. Но не успел добежать до середины улицы, как они бросились за мной.

— Стой, или буду стрелять!

Прямо как в кино. Я ни разу не оступился и с уверенностью мог бы сказать, что полицейский все еще на втором этаже служебного здания. Я прикинул, сможет ли он попасть в меня с такого расстояния. И продолжал бежать.

По мне было сделано, по крайней мере, восемь выстрелов. Пули изрешетили тротуар вокруг меня. А я продолжал бежать с удивительной легкостью, словно невидимка. Должно быть, пробежал семь кварталов. Первые четыре зигзагом подальше от своей машины, желая запутать след, сбить полицейских с толку, оторваться от них. И только потом сообразил, что они не знают, где стоит моя машина. Они просто гонятся за мной.

И я кинулся к машине. Через две минуты показался Аламо.

Я поехал по улице Олимпик в сторону Санта-Моники, полагая, что, таким образом, мы объедем стороной муниципальные учреждения, и полиция не сможет напасть на наш след.