Книга Черная Бетти, страница 36 – Уолтер Мосли

— Это вы наняли меня отыскать Элизабет Иди?

— Что? Кэлвин, неужели вы сделали это? Я думала, вы сказали…

— Я и не думал нанимать тебя, парень. А теперь дай-ка мне взглянуть на чек, принадлежащий мисс Кейн.

Она уставила в него палец, словно уличая в некоем преступлении.

— Вы наняли его, Кэлвин?

— Ерунда. Я и не слышал о нем до этой минуты.

— Нашли ли вы Элизабет?

— Нет, мадам. Только этот чек.

Я в упор смотрел на женщину, но тут между нами втиснулся Кэлвин Ходж.

— Дай мне этот чек, сынок.

— Я вроде бы похож на вашего родственника, – заметил я вместо того, чтобы врезать ему по роже.

— Мы можем все решить по-хорошему, – увещевал он. – Вы даете мне чек, и у вас не возникает проблем на обратном пути.

— Этот чек принадлежит Марлону. Возможно, я передал бы его вам, если бы вы признались, что наняли Сола Линкса.

Кэлвин Ходж покачал головой, глядя на меня. Позади него горничная и бледный юноша поддерживали Сару Кейн под руки. Складывалось впечатление, будто они чего-то боятся. Но я не понимал, от кого исходит угроза – от меня или от Кэлвина Ходжа.

— Мы еще увидимся, – угрожающе пообещал ковбой.

Я сделал большой шаг назад и только после этого повернулся к нему спиной.

Проехав двенадцать кварталов, я наконец почувствовал себя в безопасности и, когда опасность миновала, наконец стал размышлять. Линкса должен был нанять именно Кэлвин Ходж. «Меня нанял его адвокат», – сказал он мне.

Так ли это?

А если Ходж не адвокат, тогда солгал Линкс. Возможно, он вообще все врал.

Будь я моложе, принялся бы разгадывать эту загадку. Но в сорок один год я уже знал, что морочить себе голову чем бы то ни было не имеет смысла. Свои двести долларов я, несомненно, уже отработал.

Когда завыла сирена, я решил, что какому-то чересчур ревностному копу не понравилось, что по Беверли-Хиллз едет чернокожий. Я съехал на обочину дороги у Уилшайер и Догени. Черно-белая машина, круто повернув, остановилась прямо передо мной. Заскрипели тормоза еще двух машин, мчавшихся следом.

Шесть человек! Полицейские. В мгновение ока они окружили мою машину, пооткрывали все двери.

Меня стащили с водительского сиденья и бросили на асфальт. Послышались команды:

— Растяните его!

— Заберите ключи. Обыщите машину.

Они ощупали мои карманы, надели на меня наручники, защелкнули их за спиной.

— Эй, ребята, что я такого сделал?! – крикнул я.

За это мне прижали дубинкой голову к асфальту.

— Заткнись, – прошипел мне в ухо сердитый голос.

Боковым зрением я видел, как молодая белая женщина поспешно уводит ребенка, смотревшего на происходящее во все глаза. Испуганный ребенок о чем-то спрашивал мать, но она молча тянула его за руку прочь.

Я услышал, как открылся багажник моей машины, и с облегчением вздохнул от того, что у меня хватило благоразумия перед поездкой в Беверли-Хиллз переложить обрез в другое место. Обрезы в Калифорнии запрещены.

Они подхватили меня под мышки и втолкнули в одну из своих машин. По бокам на заднем сиденье устроились двое из них. Суровые копы с безупречно белыми лицами.

Припоминаю, тогда я подумал: «Человек без шрама не знает пощады. Он не знает, что такое боль».

Меня посадили в комнату для свиданий с решеткой. Там на полированном сосновом паркете стоял длинный буковый стол с буковыми скамейками. Через решетчатое окно открывался вид на бульвар Санта-Моника. По нему, как обычно, сновали машины. Никому из водителей не было ведомо, что меня без всяких на то оснований заключили в тюрьму. А если бы кто и узнал, все равно остался бы равнодушным к этому. А даже если и не остались равнодушными, не смогли бы помочь.