Книга Волчьей тропой, страница 83 – Александр Тамоников

— Ты не узнал меня, Мишка Ордынцев? — вдруг произнес человек и вышел из темноты.

Город Кобылин, затерявшийся среди холмов и сосновых лесов, жил своей оккупационной жизнью: патрули на мотоциклах, очереди у комиссариата и сырая тишина, повисшая над рыночной площадью.

Военный комендант барон фон Штольц был из тех прусских аристократов, для которых война служила антуражем для фамильных амбиций. Он слыл человеком желчным, но неглупым. Встретив на пороге комендатуры журналистку, представляющую ведомство доктора Геббельса, барон сразу смекнул: вот она, ниточка, что потянет его из захолустного Кобылина прямо в коридоры власти на Бендлерштрассе, а то и выше. Ему нужны были не просто строки о доблести его трудной работы здесь, в генерал-губернаторстве, среди партизан, ненадежных поляков и прочей опасности, ему требовалась публикация с его портретом, намек на принадлежность к древнему роду, льстивая цитата из уст этой столичной барышни. Барон прекрасно понимал, что фрау Барбара не так проста, как кажется. Да иначе и быть не могло. В такое ведомство простушек не берут.

Барбара Юнг, прибывшая в обтягивающем полувоенном костюме, с первого взгляда очаровала фон Штольца. Светлые волосы уложены строгой волной, улыбка — ледяная вежливость берлинской выучки, а глаза… глаза были слишком внимательные для репортерши, пусть даже и столичной. Они не скользили по фасадам, они видели самую суть людей и событий. В этом комендант убедился после недолгого общения с Барбарой, слушая ее рассуждения и отзывы об увиденном.

— Фрау Юнг, — галантно, чуть прищелкнув каблуками, промолвил барон, открывая дверь своего «хорьха» с мягким верхом. — Кобылин — жемчужина, которую мы отвоевали у большевиков и нечистоплотного польского панства. Я лично покажу вам нашу средневековую ратушу, старый костел, а главное — место, где дух истории встречается с новой германской силой.

Под видом унтер-офицера, сопровождавшего журналистку и являвшегося членом съемочной группы, Отто Клицш всюду находился рядом с Майей. Он постоянно возился с громоздким фотоаппаратом «Лейкой» и штативом. По сути, его фото ничего не значили и не были нужны ни группе, ни партизанам. Но это была легенда, и немец ее добросовестно отрабатывал.

— Прошу внимания, барон, — звонко сказала Барбара, когда машина выехала за городскую черту. — Отто, будьте так любезны, снимите с этого ракурса. Военная архитектура должна соседствовать с величием природы.

Задрав голову, она как будто любовалась силуэтом костела, а на самом деле смотрела на здание военного госпиталя, откуда вывозили раненых. Госпиталь, насколько ей помнилось из рассказа коменданта, закрывался. Значит, и охрана исчезнет вместе с ним.

Отто, кивая и путаясь под ногами, клацал затвором. На самом деле он методично запечатлевал виды улиц и перекрестков, а также моста, виднеющегося вдали. Все это могло помочь в планировании будущей операции. Особенно полицейские посты на западной окраине.

— Здесь, фрау Юнг, — барон снисходительно указал на стену с выщербленными кирпичами, — наши доблестные части отбили атаки диверсантов. Гарнизон у меня небольшой, всего одна рота, но это очень храбрые солдаты. Этого оказалось вполне достаточно, чтобы усмирить паршивую шайку.

Комендант сам не заметил, как назвал цифру. Барбара, не меняясь в лице, поигрывала карандашом. Рота… пусть около ста человек. По немецким стандартам в каждом отделении пехотной роты есть по ручному пулемету. Плюс охрана школы — еще примерно рота. Восемь пулеметных гнезд по периметру. Два легких бронеавтомобиля и два бронетранспортера, которые стояли возле здания комендатуры. Грузовиков шесть, это трехтонные машины, которые могут взять около двух десятков солдат. Мобильный гарнизон. Это плохо.