Книга Ледяные волки, страница 88 – Александр Тамоников

Иванов снизил скорость до минимальной, при которой снегоход еще мог двигаться. Ехать быстро при такой видимости — самоубийство. Можно врезаться в торос, провалиться в трещину, потерять Волкова из виду. Они шли теперь на малой, крейсерской скорости. Двигатель урчал ровно, без надрыва, экономя топливо. Расход на минимуме.

Они ехали так двадцать минут. Может, час. Время потеряло смысл, распалось на отрезки между проверками компаса. Петров лишь изредка тыкал пальцем в спину Иванова, указывая на коррекцию курса: чуть левее, чуть правее. Иванов кивал, не оборачиваясь, вносил поправку.

Через два часа такого петляния они наконец вышли к знакомому разлому. Грот. Когда до грота оставалось совсем немного, Петров уловил движение на склоне ледяного купола справа. Фигура в белом, почти неразличимая на фоне снега, замерла у тороса, подав короткий сигнал рукой: «Свои, путь чист, подход контролирую».

Ковалева. Она ждала их на ближних подступах, как и положено часовому, держа под прицелом сектор вероятного появления группы. Винтовка за спиной, автомат на изготовку. Увидев их, она не бросилась навстречу — скользнула параллельным курсом, чуть выше по склону, контролируя тыл, пока они не нырнули в знакомый разлом.

Здесь, под защитой ледяных стен, Ковалева наконец приблизилась вплотную. Глаза ее — усталые, с красными от бессонницы прожилками, с корочкой льда на ресницах — быстро обежали группу, задержались на Волкове, на кейсе в руках Петрова.

— Живы, — выдохнула она. И тут же перевела взгляд на машины, оценивая их состояние.

— Докладывай обстановку, — приказал Петров, спешиваясь. Ноги подкашивались, но он заставил себя стоять ровно.

— В гроте порядок. Соколов на месте, рана обработана, температура нормальная. Рацию держал по расписанию, последний сеанс — четыре часа назад. Подтверждение: лодка ждет в квадрате 19–42, рандеву через десять часов.

Она на секунду запнулась, всматриваясь в осунувшееся лицо командира.

— Тундра ранен?

— Легкое, — отозвался Волков, выбираясь из коляски.

Он двигался осторожно, бережно прижимая левую руку, но стоял твердо.

— Царапина.

Ковалева понимающе кивнула, но подошла, быстро, профессионально ощупала повязку, проверила, не промокла ли.

— Нормально, — заключила она. — Перевяжем потом, свежей.

— Заходим в грот, — скомандовал Петров. — Тундра, подготовь спрятанные машины. Проверь двигатели, топливо, крепления. Нам еще топать и топать. Эти снегоходы подготовь к утилизации.

Волков кивнул и, превозмогая боль в плече, занялся делом. Он обошел оба снегохода, проверил уровень масла щупом, прислушался к работе двигателей на холостых оборотах, подтянул ремни крепления колясок, проверил гусеницы — не ослабли ли траки. Все это одной рукой, но быстро и сноровисто.

— Машины в порядке, — доложил он через пару минут. — Топлива часа на четыре ходу, если не гнать. Масло не течет, свечи сухие.

В гроте их встретил Соколов. Радист лежал на расстеленном брезенте у дальней стены, закутанный в спальный мешок и дополнительный слой маскировочного халата. Лицо бледное, осунувшееся, но глаза смотрели ясно и встревоженно. Загипсованная нога была приподнята на вещевом мешке.

— Товарищ майор… — Он приподнялся было, опираясь на локоть.

— Лежи, Вихрь. — Петров опустился рядом на корточки. — Как она?