Книга Ледяные волки, страница 75 – Александр Тамоников

Первый немец лежал на спине, прислонившись к стене. Его серо-белый маскировочный халат был исполосован темными, быстро растущими пятнами. Лицо — маска из крови, сажи и осколков стекла от разбитых очков. Он еще дышал, и с каждым выдохом из его рта вырывались розовые пузыри. Второй был на ногах, но держался только за счет стены. Одной рукой он сжимал живот, из-под пальцев сочилась черная в полутьме жидкость. Другой пытался поднять карабин, но оружие выскальзывало, ствол бился о бетон. Его глаза, широко раскрытые, смотрели на Петрова без ненависти, без понимания — только с чистым, животным ужасом застигнутой врасплох смерти.

Петров выстрелил. Одиночный. Пуля ударила немца чуть левее грудины. Тот сполз по стене, как мешок, оставляя позади себя на поверхности бетона широкий мокрый след.

Тишина, если не считать звона в ушах и далекого, нарастающего гула пожара, будто печь где-то растапливали на полную мощь.

Волков уже был у первого немца, переворачивал его на бок быстрым движением, обыскивал. Вытащил пистолет, сунул за свой пояс. Два магазина к нему — в карман. Из гранатного подсумка достал еще одну М-24. Бросил Петрову.

— Боезапас, — констатировал Волков голосом, в котором не было ни удовлетворения, ни сожаления. — По две гранаты на брата. Профессионалы. Чистые.

Петров поднял карабин второго, осмотрел при свете. Затворная группа была забита осколком бетона и заклинена. Он бросил винтовку, она звякнула об пол. Осмотрел коридор за крестовиной. Он сужался, вел к массивной герметичной двери с круглым штурвалом посередине. Шлюз «Дельта». На стене рядом висела табличка со схемой эвакуации, уже обугленная по краям. Красная стрелка указывала прямо на эту дверь. Слишком уж очевидно.

Он подошел, приложил ладонь к металлу. Холодный. Ледяной холод пробивался даже через рукавицу. Значит, пожар сюда еще не добрался. Герметичность сохранилась. С другой стороны — ветер, мороз и, возможно, Иванов.

— Помощь, — сказал Петров, ухватившись за стальные спицы штурвала.

Волков встал с другой стороны. Они уперлись, повернули. Штурвал поддался на пол-оборота с глухим скрежетом, потом замер. Заклинило. Либо от ударной взрывной волны, либо от деформации рамы жаром.

Петров отступил на шаг, осматривая дверь. Герметичные вводы коммуникаций, толстый резиновый уплотнитель по периметру, массивные петли. Выбить такую плечом физически невозможно.

— Медведь! — крикнул Петров, ударив кулаком в сталь.

Звук получился глухим, безнадежным, словно он стучал в скалу.

— Снаружи! Штурвал заклинило!

Ответа не последовало. Ветер и гул пожара за стеной заглушали крик.

Волков тем временем отошел от двери, приблизился к стене слева от нее. Постучал по ней костяшками пальцев. Звук — глухой, но не монолитный. Еще раз, выше. Звук изменился — более пустой.

— Здесь, — сказал он. — Перегородка. Не несущая. Технический карман или канал. Толщина… — Он ударил ребром ладони. — Сорок, может, пятьдесят сантиметров. Бетон, но без арматурной сетки. Можно попробовать.

Петров оценил: взрывчатки, которая была у них с собой, не осталось. Остались гранаты. М-24 не пробьет такую стену — только создаст воронку, шум и слепящую завесу осколков. Но…

— Накладной заряд, — сказал он. — Из всего, что есть.

Они с Волковым сняли рюкзаки, поставили их у стены. Быстрая инвентаризация при мигающем свете: остатки сухого пайка в жестяных банках, свернутые в плотные рулоны запасные портянки, аптечка с поблекшими этикетками, два последних магазина к автомату, моток белого шнура, карабины… и на дне рюкзака Петрова — две желтые шашки тротила по четыреста граммов. Те самые, что Иванов передал ему в ледяном гроте перед разделением, пристегнув к лямкам его рюкзака. Крайний случай наступил.