Книга Ледяные волки, страница 60 – Александр Тамоников

Руки занемели от холода и напряжения. Пальцы в рукавицах потеряли чувствительность, но продолжали работать на автомате, наработанным годами рефлексом: нажал — проверил — чист — перенес вес. Нажал — проверил — чист — перенес вес. Волков потерял счет времени. Было только движение: вперед, вперед, вперед. И счет про себя: раз, два, три, четыре, пять…

Когда его рука наткнулась на что-то твердое, он дернулся было назад, но через секунду понял: это не мина. Это лед. Край замерзшей лужи, вмерзшей в снег. Чисто. Он поднял голову и увидел в двадцати метрах темную массу — стену склада. Ближе. Еще ближе. Сзади донесся едва слышный шорох — Петров и Иванов подтягивались, сохраняя дистанцию. Все живы. Все чисто.

Волков выполз на твердый наст у самого основания бетонной стены и замер, прижимаясь спиной к холодному, шершавому бетону. Сердце колотилось где-то в ушах, дыхание вырывалось короткими, горячими толчками, замерзая на маске ледяной коркой.

Он жив. Они все живы.

Волков глянул на часы, прижимаясь спиной к стене. 05:58. Тридцать четыре минуты ушло на то, чтобы проползти через минное поле. Тридцать четыре минуты, которые могли стать последними.

Теперь главным были лучи. Но прежде чем думать о лучах, нужно было понять, как они будут уходить. Если все пойдет не по плану — а в разведке планы никогда не идут по плану, — им понадобится путь отхода. Не тот, которым пришли. Другой. Неожиданный.

Волков еще в гроте, изучая аэрофотоснимки, сделанные в сорок втором, заметил одну деталь. От машинного отделения к морю тянулась тонкая темная полоска — канава, возможно, естественный сток, возможно, рукотворный дренаж. На снимках она терялась в торосах, но здесь, на местности, ее можно было найти.

Он отполз от стены на метр, туда, где снег лежал глубже, и начал шарить рукой. Левая, правая, левая, правая. Метр за метром, сантиметр за сантиметром. И нашел. Рука провалилась в пустоту. Не в снег — в пустоту. Волков замер, прислушиваясь. Тишина. Он осторожно выгреб снег ладонью. Под ним открылась решетка. Чугунная, старая, с квадратными ячейками сантиметров по десять. Края заросли льдом, но сам лед был хрупким, битым — значит, канава работала, вода текла, не давая замерзнуть насмерть.

Волков приник к решетке, вглядываясь в темноту. Внизу, метрах в двух, чернела вода. Медленное, почти незаметное течение. Запах — сырой, затхлый, с примесью солярки и чего-то еще, химического, острого. Сток шел от базы. От машинного отделения. Оттуда, куда им нужно было попасть. Он оглянулся на Петрова, подозвал жестом. Тот подполз, лег рядом, заглянул в решетку.

— Дренаж, — одними губами прошептал Волков. — Ведет от машинного отделения. Если что — уходить здесь. Вода не замерзла, значит, теплая, значит, идет сброс с генераторов.

Петров кивнул. Оценил ширину решетки. Прикинул, пролезет ли человек с оружием. Пролезет. Если снять вещевые мешки, протолкнуть перед собой — пролезет.

Он сказал Волкову:

— Запомни. Это точка отхода. Если разделимся — встреча здесь, у этого стока. Время ожидания — один час. Не пришли — уходите к точке эвакуации без нас.

Волков кивнул. Запомнил. Вбил в память координаты: от угла стены семь метров на юго-восток, у второго пролета забора, под наледью. Дренаж стал их страховкой. Их запасным выходом из преисподней, если основной вход захлопнется.