Книга Графиня Оболенская. Опережая время, страница 110 – Айлин Лин

Я уставилась на него в полном… обалдении, если честно. Какой шикарный мужчина! Но не пожурить не могла:

— Поэтому вы вытащили из постели больного действительного тайного советника?

— Я никого ниоткуда не вытаскивал, Александра Николаевна. Станислав Валерианович выслушал меня, спросил, сколько продолжается испытание, велел подать ему сюртук и распорядился закладывать карету.

— И всё?

— Почти.

— Что значит «почти»?

Тут Громов отвёл взгляд.

— Я сказал, что, по моему мнению, вас пытаются не экзаменовать, а довести до ошибки измором.

— Пётр Ильич!

— Что? Я был предельно честен и учтив.

За моей спиной громко фыркнул дядя Михаил.

— Сашенька, не приставай к человеку. Всё правильно сделал.

— Конечно, правильно! — поддержала его Машка. — Я бы вообще через час папеньке телеграфировала.

— Тебе было запрещено вмешиваться, — напомнила я, строго посмотрев на подругу.

— Потому я и не вмешивалась, молча страдала, — пожала плечами она.

— Вся аудитория слышала, как ты страдала молча, — покачала головой я.

Маша возмущённо открыла рот, но, так ничего и не сказав, широко улыбнулась. Пётр вдруг крепче сжал мои пальцы.

— Александра Николаевна.

— Да?

— Вам надо поесть.

Я прислушалась к себе и поняла, что он прав. Желудок, который всё утро был сжат в каменный кулак, внезапно буквально зашевелился, заурчал и потребовал возмещения ущерба немедленно, желательно в большом объёме.

— Я бы сейчас съела целого телёнка, — смущённо вздохнула я.

— Едем к Донону, — объявил дядюшка.

— Куда? — растерянно моргнула я.

— Едем праздновать! Или ты думаешь, я после такого повезу тебя домой хлебать Мотьины щи?

— Я всё слышу, Михаил Константинович, — произнесла я голосом няни.

Дядя громко расхохотался, а за ним и все остальные.

Через несколько минут выяснилось, что тихо уехать из института не получится. У подъезда уже толпились. Один молодой человек с блокнотом попытался прорваться ко мне с вопросом, действительно ли Совет признал меня выдержавшей полный курс? Второй пожелал знать, правда ли Кербедз лично вмешался в испытание? Третий заорал откуда-то из-за спин зевак:

— Ваше сиятельство! Что вы намерены строить первым делом⁈

— Забор! — не выдержала я. — Высокий!

Народ согнулся пополам от хохота. Пётр взял меня под локоть, дядя Миша встал с другой стороны и, закрывая меня ото всех, они провели меня к ожидавшей нас карете.

Перед тем как выдвинуться, дядя Михаил успел отправить посыльного за Мотей, Степанидой и Фомой Акимычем. Маша попыталась возразить, что они все в жизни не согласятся идти в один из самых дорогих ресторанов столицы, но дядя отмахнулся:

— Согласятся, Мария Романовна, уж поверьте мне.

«Донон» прятался на Мойке, во дворе, это заведение явно не нуждалось ни в вывеске размером с половину дома, ни в зазывалах. Нам дали отдельный кабинет, и это оказалось весьма кстати: я уже начинала уставать от того, что на меня оборачиваются и шепчутся. Надо же, как быстро распространяются слухи!

— Только не говорите, что уже что-то напечатали, — пробормотала я.

— Нет, напечатают лишь к вечеру, — безжалостно сообщил Пётр.

— И завтра ты проснёшься знаменитой! — обрадованно поддакнула Машка.

— Вот уж не было печали, — нахмурилась я.

— Отныне все тебя будут называть графиня-инженер.

— Звучит, конечно, странно, — покачала головой я, устраиваясь на резном стуле.