Книга Делагарди, страница 46 – Элизабет Кензи

Комната была той же, но из окна дул прохладный ветер, занося пух. Загорелся тусклый, дрожащий свет. Звуки исчезли в тишину.

Комната расплылась: в углу, вместо комода, возник массивный деревянный стол. За ним, спиной ко мне, сидел человек. Ни окон, ни дверей — я сидела в коробке вместе с ним.

— Эй, кто вы? — эхо разлетелось по пространству.

Я знала, что должна подойти. Не желание, а приказ, звучащий в подкорке. Я была голой. Абсолютно голой перед этим парнем. Горло сдавило комом стыда и паники. Рефлекторно потянулась назад, пытаясь нащупать одеяло, но пальцы схватили лишь пустоту.

Я обернулась к фигуре. Он никуда не исчез. На нем тоже не было одежды, но его нагота выглядела иначе. Широкая спина исполосована алыми, воспаленными ссадинами, словно с него методично сдирали кожу. Он сидел неподвижно. Двигалась только правая рука. Изящными пальцами он сжимал перо. Из-под острого кончика на бумагу ложились жидкое золото.

Оно вспыхивало, выжигая глаза. Прикрываясь рукой, я подошла почти вплотную. Символы. Те же — угловатые, резкие. Хелион. Они сплетались в вязь, пульсировали. Я прищурилась, пытаясь выхватить смысл.

Рука замерла. Перо зависло, роняя тяжелую золотую каплю. Он знал, что я здесь. Медленно начал поворачивать голову. Я увидела край жесткого профиля.

— Рано, — губы не шевелились, голос прозвучал в голове.

Золотая капля сорвалась, ударилась о бумагу и вспыхнула ослепительным светом. Я закричала. Свет бил в глаза. Я побежала во тьму, глаза залило жаром, и я упала, ударившись бедром о твердый пол.

— Мирна!

Я подскочила на кровати, жадно хватая воздух. Горло перехватило спазмом, перед глазами плясали оранжевые пятна.

В комнате было душно. В дверях стояла Дакота — одетая, с телефоном. Свет обычный, электрический.

— Ты чего орешь?

Я ошалело огляделась. Комод был на месте. Стола не было. Но запах воска и сырости всё еще стоял в носу, такой реальный, что меня начало мутить.

— Э… — голос хрипел. — Кошмар просто.

— Вставай уже, — перебила Дакота, кидая мне на кровать джинсы. — А то опоздаем на первый рабочий день.

Я провела ладонью по лицу, стирая пот. Это был сон?

Утро в Гримфорде наступило не с рассветом, а с ощущением горячей ладони, накрывшей город. Солнце еще не поднялось, но воздух уже пропитался духотой, предвещающей долгий, изматывающий день. Асфальт не остывал даже ночью, продолжая источать вонь, и теперь превращал улицы в гигантскую пароварку.

Кафе «Téna» встретило гулом кофемашин и звоном посуды. Фантомный пол из сна всё еще охлаждал ступни, споря с раскаленным тротуаром, а запах старого воска вплелся в волосы, перебивая даже ароматы заведения. Увидев название, я вспомнила, что нужно спросить значение. Внутри пахло жареными зернами. Кондиционер работал на пределе, но не справлялся.

За стойкой стояла Вайолет. Она механически кивнула, и протянула стопку униформы с договором. Мы подписали, все было точно, как заверила Сиера. Я приняла светло-зеленую форму. Её пальцы коснулись моих, и меня ударило током.

Я натянула фартук, пахнущий дешевым порошком, завязала пояс и встала за стойку, стараясь не думать о своем электрическом разряде. Тело двигалось на автомате: принять заказ, выбить чек, передать Дакоте, улыбнуться. Улыбка давалась труднее всего.

Дверной колокольчик зазвенел. Резко и требовательно. Я подняла голову.