Книга Развод с альфой. Я спасу волчат, которых ты предал, страница 92 – Лилия Романова

Астор подошёл к столу и положил ладонь на красную книгу.

— На рассвете я объявлю отмену серого закона и потребую открыть все архивы. После этого проведу первый круг снятия меток.

Варр резко поднял голову.

— Альфа, без подготовки родового круга это опасно.

— Подготовим.

— Нужны старые имена, свидетели, предметы связи, согласие детей.

— Значит, спросим детей.

Нэйт смотрел на него так, будто хотел найти подвох, но уже не мог сразу.

— А если кто-то не захочет снимать?

Астор повернулся к нему.

— Тогда не снимет.

— Даже если вам надо показать всем красивую победу?

— Даже тогда.

Мальчик молчал. Потом сказал:

— Я подумаю.

Руми возмутился:

— Нэйт!

— Что? Это моя рука.

Ильма тихо добавила:

— И моё имя.

Астор кивнул.

— Да. Ваши.

В этих словах был весь смысл предстоящего обряда. Не милость альфы. Не новая форма власти. Возвращение.

За стеной ночь окончательно отступила. Первые серые полосы рассвета проступили над пустошью. В барак вошёл Керен.

— Альфа, Грон собирает своих людей у ворот. Говорит, что не признает утренний приказ, если вы не созовёте старшие роды.

— Он уже созвал их сам, — сказал Астор.

— Да.

— Сколько с ним?

— Часть Гронов. Двое Севардов. Люди Роут требуют освобождения Эвены. Остальные ждут.

— Чего?

Керен посмотрел на детей.

— Вашего решения.

Астор взял старую книгу. Потом посмотрел на меня.

— Ты пойдёшь?

Я устала так, что тело казалось чужим. Бок болел, голова была тяжёлой, руки пахли дымом и грязью. Перед глазами на миг встал главный зал, где меня лишали имени, а я стояла одна в каменном круге. Теперь круг будет другим. И я уже не была одна.

— Пойду, — сказала я.

Нэйт поднялся.

— Я тоже.

Руми вскочил следом.

— И я.

— Ты останешься с Ильмой, — сказал Нэйт.

— Нет.

— Да.

— Я тоже серый.

Тишина после его слов была короткой, но очень ясной. Руми впервые сам назвал это слово и не спрятался. Потом добавил:

— Пока.

Нэйт закрыл глаза на секунду.

— Ладно. Но держишься рядом.

Ильма попыталась сесть. Рана помогла ей, Милада накинула ей на плечи тёплый платок. Девочка была бледной, губы у неё дрожали, но взгляд стал спокойнее.

— Я пойду, — сказала она.

— На руках, — отрезал Нэйт.

— Нет.

Астор вмешался осторожно:

— Можно на лавке. Вынесем её к воротам. Так она будет сидеть.

Ильма подумала и кивнула.

— Хорошо.

Руми наклонился к ней:

— Ты будешь как главная.

— Не хочу как главная.

— Тогда как Ильма.

Она впервые улыбнулась по-настоящему. Очень слабо, но все мы увидели.

Когда мы вышли из барака, рассвет только начинался. Двор Серой заставы был полон людей. У ворот стояли сильные роды, напряжённые, злые, испуганные. У стены — воины, пережившие ночь. У сторожки — женщины. У оружейной под стражей держали Валтера. У малой двери, за которой была Эвена, стояли двое воинов Вейров и Милада с корзиной, словно именно она была самым надёжным замком.

Астор вышел к середине двора с красной книгой в руках.

Я шла рядом, но не за его плечом, как когда-то. Нэйт, Руми и Ильма были впереди женщин. Не спрятанные. Не выведенные как доказательство. Просто здесь.

Грон шагнул навстречу.

— Альфа, прежде чем вы скажете что-либо, старшие роды требуют закрытого совета.

Астор остановился.

— Нет.

— Вы не можете отменить закон, касающийся границы, без согласия родов.

— Могу, если закон основан на ложных записях, изменённых отчётах и незаконном удержании детей.