Книга Развод с альфой. Я спасу волчат, которых ты предал, страница 28 – Лилия Романова

— Кто?

Нэйт кивнул на меня, даже не посмотрев.

— Она. Раз приехала.

Это был вызов. Не доверие. Проверка. Может быть, даже попытка выставить меня смешной перед всеми. Бывшая жена альфы, которая спорила о законах, теперь должна была чинить детскую игрушку посреди двора, под взглядами наставников и серых волчат.

Я посмотрела на Руми.

— Можно?

Он не сразу понял, что я спрашиваю разрешения. Потом кивнул.

Я села прямо на ступень у колодца, достала из сумки тонкий ремешок и маленький нож для верёвок. Дерево было сухим, грубо вырезанным, но в нём чувствовалась чья-то терпеливая рука. Игрушку делал не мастер. Делал человек, которому хотелось оставить ребёнку хоть что-то своё.

— Кто вырезал? — спросила я, подгоняя половинки.

Руми шмыгнул носом.

— Нэйт.

Я подняла глаза. Нэйт отвернулся.

— Плохо вырезал, — буркнул он.

— Держался долго, — сказала я. — Значит, хорошо.

Он не ответил.

Я стянула половинки ремешком, сделала два узла, потом пропустила тонкую щепку через трещину, чтобы тело не расходилось. Красиво не вышло. Надёжно — возможно. Руми следил за каждым движением так сосредоточенно, что я боялась дышать лишний раз.

Когда я протянула ему Клыка, мальчик взял игрушку обеими руками. Провёл пальцем по ремешку.

— Теперь у него пояс, — сказал он.

— Боевой, — добавила я.

Руми впервые посмотрел мне прямо в лицо. Недолго. Но уже без попытки спрятаться за Ильму.

Рыжебородый наставник фыркнул:

— Закончили представление? Всем к работе.

Ильма сделала шаг к Руми, но вдруг остановилась и посмотрела на меня. Её глаза были тёмными, внимательными. Она ничего не сказала. Только коротко коснулась пальцами ремешка на игрушке, будто проверила, правда ли держится.

Для этой заставы это, кажется, было почти благодарностью.

К вечеру мне разрешили остаться в пустой кладовой у кухни. Не из милости. Варр прямо сказал, что выпускать меня обратно в лес к ночи глупо, а держать у ворот ещё глупее. Он отправил в крепость короткое донесение о моём прибытии, и я поняла: утром за мной могут приехать люди Астора или Совета. У меня была одна ночь, чтобы увидеть больше, чем мне собирались показать.

Ужин прошёл под низким навесом. Дети ели быстро, почти не разговаривая. Наставники обсуждали дозор. Слово “новолуние” прозвучало несколько раз, и каждый раз по детским лицам пробегала тень. Нэйт сидел рядом с Ильмой и Руми, деля свой хлеб на три части так ловко, словно делал это каждый день. Когда Руми попытался вернуть кусок, Нэйт шепнул что-то ему на ухо, и тот послушно стал есть.

Я смотрела и понимала: здесь старшим был не Варр и не рыжебородый наставник. Для младших старшим был Нэйт. Злой, колючий, виноватый в глазах взрослых и всё равно единственный, кто помнил, кому нужно отдать лишний кусок.

После ужина дети разошлись по бараку. Я вышла во двор. Небо потемнело, луна не поднялась. Новолуние. Самая чёрная ночь, о которой говорил Варр. На стене дежурили взрослые, но у внутреннего ограждения я увидела Нэйта. Он стоял в тени, прижав ладонь с меткой к груди.

— Тебе нельзя там быть? — спросила я.

Он не вздрогнул. Видимо, услышал мои шаги раньше.

— Мне много чего нельзя.

— И всё равно?

— Если не слушать, они приходят ближе.

Я остановилась рядом, не подходя вплотную. За стеной темнела пустошь. Костяные пластины на сигнальной линии иногда звенели от ветра, но в этом звоне было что-то неправильное, неровное, словно кто-то касался их не снаружи, а из самой темноты.