Книга Развод с альфой. Я спасу волчат, которых ты предал, страница 25 – Лилия Романова

Когда я подошла ближе, он не поднял головы.

— Уезжайте, — сказал он.

Голос был хриплым, но уже не таким сорванным, как в зале.

— Ты даже не посмотрел, кто пришёл.

— Я знаю. Бывшая жена альфы.

Слово “бывшая” он произнёс без жалости и без злорадства. Просто как факт, который делал меня ещё менее полезной.

— Ливия, — сказала я.

Теперь он поднял глаза. В них не было благодарности. Только злость, недоверие и усталость ребёнка, который вчера рискнул последней надеждой, а сегодня уже решил, что зря.

— Вам чего надо, Ливия?

Варр сделал движение, будто хотел вмешаться, но я остановила его взглядом. Нэйт имел право на грубость. После того, что я видела, он, возможно, имел право на куда большее.

— Ты просил не отдавать тебя обратно.

— Уже отдали.

— Я приехала.

Он усмехнулся. Детская усмешка не должна быть такой горькой.

— Поздравляю. Посмотрели? Теперь можете уехать и всем рассказывать, какая вы смелая.

Рядом с нами кто-то из детей замер, прислушиваясь. Варр стоял в нескольких шагах. Я чувствовала: каждый мой ответ здесь будет весить больше, чем вежливые слова в крепости. Дети на заставе не верили обещаниям, потому что обещаниями их кормили вместо правды.

Я присела на корточки, чтобы не нависать над Нэйтом. Земля была влажной, подол сразу испачкался. Он заметил это и скривился, словно решил: сейчас я отпряну. Я не отпрянула.

— Я не знаю, что могу сделать, — сказала я. — Пока не знаю. Но я решила увидеть место, куда тебя вернули.

Он перестал чинить ремень.

— Альфа разрешил?

— Нет.

Это его заинтересовало. Не смягчило, но заинтересовало.

— Тогда вас накажут.

— Скорее всего.

— И вы всё равно приехали?

— Да.

Нэйт смотрел на меня с подозрением, которое не исчезало, но уже меняло форму. Он пытался понять, где подвох. Я не винила его. На его месте я бы тоже искала.

— Зачем?

Я могла бы сказать: потому что ты ребёнок. Потому что я не могу забыть твои слова. Потому что сегодня у меня отняли всё, кроме способности выбирать. Но для него это прозвучало бы красивыми взрослыми фразами, а он, кажется, ненавидел красивые фразы.

— Потому что ты назвал своё имя, — ответила я. — А имена нельзя бросать на полу зала.

Он моргнул. Быстро, зло, как будто я ударила не туда, куда он ждал.

— Моё имя здесь никому не нужно.

— Мне нужно.

— Вам назавтра другое найдётся.

— Может быть. Но сегодня я здесь из-за твоего.

На несколько секунд между нами повисло молчание. Потом Нэйт снова опустил взгляд к ремню.

— Вы всё равно уедете. Все уезжают.

— Возможно.

— Значит, не обещайте.

— Хорошо. Не буду.

Он не ожидал такого ответа. Взрослые, наверное, часто спорили с ним, убеждали, требовали поверить. Я решила не требовать того, чего ещё не заслужила.

— Нэйт, — позвал Варр. — Хватит разговоров. Кольца к обеду должны быть на стене.

Мальчик встал. Он был худым, но держался прямо, с напряжённой гордостью. Левая рука, где была метка, плохо слушалась после перевязки, и он спрятал её под край куртки.

— Я покажу госпоже двор, — сказал Варр. — Чтобы её жалость быстрее прошла.

Нэйт поднял на него глаза.

— Жалость тут не ходит. Её за воротами съедают.

Варр ничего не ответил. Я не поняла, был ли это вызов, привычная грубость или правда, которую здесь повторяли вместо приветствия.

Следующие часы стали для меня тяжёлым уроком.