Книга Эти чудовищные боги, страница 96 – Розамунд Ходж

Его слова звучат кощунственно, но я не могу с ним не согласиться. Проклятие, про которое он говорит, это королевский дар, которым ужасно злоупотребляют, и единственная святыня, которую я без колебаний уничтожу.

Очень медленно и осторожно я сажусь на кровать и кладу руку на лоб ребенка, лежащего ближе. Это маленькая девочка с льняными волосами.

Глубоко вздыхаю, понимая, что несмотря на то, что я колдунья и отступница, я все же принадлежу королевскому дому и заключила договор с Мор-Ивой. Пусть я не преуспела в служении ей, но по крайней мере пережила ее дар лучше, чем Яреха.

Я смогу это сделать.

Песнопение, которому научила меня Вария, достаточно простое. Четыре ноты, призывающие красную смерть уйти во имя того бога, которому служит тот, кто производит этот обряд.

– Но не жди, что это будет легко, – предупредила меня Вария. – Большинству из нас требуется почти полчаса, прежде чем проклятие подчинится.

— О-о-о… – вздохнув, начинаю я петь, но мой голос срывается на первой же ноте.

Я что, только что услышала в ответ какой-то шепот?

Когда я снова пытаюсь взять нужную ноту, мою спину будто начинает покалывать.

— О, Нин-Анна, я приказываю этой болезни… – Я запинаюсь, ведь я молюсь совершенно не той богине.

Я хотела сказать «Мор-Ива». Я должна была произнести ее имя…

— О, Нин-Анна…

Мое дыхание прерывается, и я непроизвольно прикусываю губу.

«Что со мной происходит?» – отчаянно думаю я.

Я слышу, что кровь, вновь стекающая по стенам, будто шепчет имя Нин-Анны.

Пол подо мной снова оказывается залит кровью. Нет, крови настолько много, что кровать будто плавает в ее бесконечном море под угольно-черным небом. Стены комнаты исчезли. Весь мир исчез. И не осталось ничего, кроме крови.

Это видели мои родные в момент своей смерти?

Я замечаю, что над поверхностью кровавого моря клубится туман, который шипит:

– Ты любишь, любишь Нин-Анну?

— Да, – отвечаю я дрожащим голосом. – Люблю. И во имя нее я прошу тебя…

— Ты любишь ее, ты любишь ее, ты любишь ее, ты, ты, ты, любишь, ты…

УБИЛА.

Я снова оказываюсь в том моменте, когда кожа на горле Рувена разрывается под лезвием моего ножа, а его кровь льется мне на колени. Затем я будто переношусь в царство Нин-Анны. Там я оказалась отвергнутой моей любимой богиней, а на моей коже расцвело клеймо осуждения. После я снова оказываюсь в доме своей семьи, где сижу, прислонившись спиной к заколоченной двери, и удивляюсь, почему я до сих пор не умерла.

Я должна была умереть. Я должна умереть прямо сейчас.

Мое тело, словно теплое и мягкое вино, наполняет понимание того, что я должна сделать, и, наклонившись, я погружаю руки в океан крови. Я осознаю́, что если сделаю хоть глоток, то умру, и тогда все будет кончено. Все будет хорошо.

Но чьи-то пальцы хватают меня за запястья и разводят их в стороны. А кровь, которую я только что зачерпнула, вытекает из моих рук.

— Ты действительно набожная идиотка! – свирепо кричит Рувен.

Когда наши взгляды пересекаются, я с глубоким удивлением осознаю, что он хочет, чтобы я жила.

Отпустив мои руки, Рувен выпрямляется и осматривает темное кровавое царство вокруг нас.

— Я колдун-еретик, – говорит он с гневом в голосе. – Я ненавижу богов и убил бы их, если бы мог. Но по какому праву слуга Мор-Ивы пытается отомстить за мою смерть?