Книга Эти чудовищные боги, страница 71 – Розамунд Ходж

— Никогда, – соглашаюсь я, делая шаг навстречу к нему. – Но за определенную цену я могу дать тебе кое-что другое.

Теперь нас разделяет едва ли расстояние вытянутой руки, и, несмотря на холод, мне кажется, что моя кожа под ночной рубашкой горит. Мое сердце колотится, а по телу пробегает волна вины и любопытства, ведь я собираюсь сделать что-то вопиюще неправильное. Буквально через секунду я понимаю, что уже не смогу повернуть назад. С уверенностью, острой, как нож, которым я перерезала глотку Рувена, я знаю, что не отступлю.

— Что ты имеешь в виду? – Рувен прижимается спиной к стене, словно ему становится не по себе или он старается избежать моего прикосновения.

«О Нин-Анна, прости меня», – думаю я, но не раскаиваюсь.

Я поднимаю руку, чтобы коснуться щеки Рувена, но чувствую ладонью не тепло человеческой кожи, а лишь холод. Рувен со свистом выдыхает, широко раскрыв глаза, и на мгновение кажется совсем юным. Просто мальчик, который провел один час в качестве оружия и пятьсот лет в ужасном одиночестве.

— Когда мы вернемся в столицу, – говорю я сладким и соблазнительным, словно мед, голосом, – я смогу выкрасть твое тело и отнести его к еретикам для надлежащего погребения. Ты сможешь получить ту часть рая, которую тебе обещали твои монахи.

Я вижу, как дрожат его губы, когда он делает вдох, а затем мрачно спрашивает:

— И какова цена?

— Научи меня колдовству, – озвучиваю ее я. – Научи меня, как с его помощью творить чудеса, чтобы королевская семья поверила, что я достойная принцесса, и оставила меня в живых.

Какое-то время Рувен смотрит на меня, а затем смеется.

— Значит, это и есть та причина, по которой ты отбросишь свою поцелованную богом святость?

Мой живот пронзает чувство вины, но я гордо поднимаю подбородок и встречаю его взгляд.

— Да, – отвечаю я. – Чтобы добиться успеха в этом походе, покончить с чумой и увидеть Рунахию, наполненную святыми, я совершу любой грех. Именно из-за этого я села к тебе на колени и перерезала горло.

— О, хорошо сказано, – улыбается Рувен и накрывает своими холодными руками мои.

Их пожатие – не более чем холодное дуновение ветра, и все же я не сопротивляюсь, когда он сводит мои руки вместе. Я чувствую, что мои кости плавятся словно воск, из которого он может вылепить все, что пожелает. Я уже дала ему разрешение переделать мою душу и сделать из меня нечто богохульное и проклятое, подобное ему. Поэтому нет смысла сопротивляться.

И все же я придаю своему голосу твердость и вызывающе смотрю на Рувена снизу вверх.

— Итак, мы заключим сделку?

— Да, моя маленькая отступница, – выдыхает он. – Заключим.

На следующее утро за завтраком, когда Изорейн начинает строить планы на день, Вария, намазывающая на тост заливного угря, устремляет на меня суровый взгляд. Я знаю, что он означает. Сегодня уже третий день из семи.

Мой желудок скручивает от страха, когда я понимаю, что, вероятно, она уже что-то подозревает, ведь вчера я только и делала, что ходила по магазинам. Но она точно никак не может подозревать меня в богохульной сделке с призраком колдуна-еретика.

— Я бы с удовольствием, Изорейн, – говорю я, поднимая голову. – Но сначала… я думала, что смогу провести утро в медитации, в каком-нибудь тихом месте.

— Конечно, – говорит Араунн, в голосе которого слышится облегчение и теплота. – Я сам все устрою.