Книга Пленница мертвого Двора, страница 87 – Элина Амори

— Это становится по-настоящему интересно, — нахмурился он. — Известно ли тебе, Амелия, что в тебе течет кровь фэйри? И ее довольно много. Проще говоря, ты или чистокровная фэйри, или полукровка.

Я заморгала.

— Нет, этого не может быть, меня проверяли!

— Проверяли, я видел. Но пчелы куда чувствительнее. И… что очень интересно, они не покусали всю тебя. Только левую руку. И я могу предположить, что на тебе невероятно мощное заклятье, скрывающее твою суть. Однако в каждом заклятье есть брешь. И, похоже, она на твоей левой руке.

Я сглотнула подступивший к горлу тяжелый ком. Что такое он говорит? Это просто не могло быть правдой!

Да, странный золотой блеск в глазах, который иногда замечали другие. Да, бабушкин рассказ о лесном фэйри. Но я родилась дома! У своих родителей! Бабушка видела собственными глазами. Это не могло быть ложью. Не могло.

Если только…

Если только мама или отец не были фэйри. Нет, мама у меня точно человек. Она так болела, как не болеет точно никакой фэйри. А отец… он помнился мне самым обычным. Теплые руки, запах табака и древесины, его смех, когда мы с братом бегали вокруг него. Я помнила его лицо, его морщинки, его глаза — такие же, как у меня? Я не могла вспомнить.

Но что, если он не погиб? Что, если он просто ушел, потому что на самом деле не человек? Если он маскировался под обычного человека, а потом просто не смог с нами жить… но мог ли он настолько хорошо притворяться человеком? Все путалось и не укладывалось в голове.

Я смотрела на свою опухшую, искусанную руку, и не знала, что думать и как вообще теперь быть.

Глава 41. Неприятности шпионажа

Маэлдун втирал мне в кожу мазь из темного пузырька, и под прикосновениями его пальцев жар от укусов постепенно уходил.

Я не смотрела на него. Я смотрела в потолок, где легкая ткань балдахина колыхалась от сквозняка, и думала о том, что он сказал: «В каждом заклятье есть брешь. И похоже, она на твоей левой руке».

— Что теперь со мной будет? — спросила я тихо, когда он закончил и закрыл флакон. — Во мне не должно быть крови фэйри. Но если теперь узнают остальные, меня убьют?

Он посмотрел на меня очень внимательно, даже без обычной насмешки или ненависти.

— Зачем ты здесь на самом деле, Амелия? — прищурился он. — Сначала я подумал, что ты и правда решила сбежать от проклятого принца. Потом подумал, что смертные запросто врут, и решил, что у тебя могут быть какие-то скрытые цели.

— А ты зачем тут?

— Я был сенешалем королевы и обязан оставаться при дворе. Никто меня не отпускал, — пожал он плечами.

— Вот как… — Почему-то я даже ощутила облегчение. — Но ты ненавидишь Талрона, так ведь?

— Не то чтобы ненавижу… — Маэлдун отвел взгляд.

— Скажи правду: ты хочешь ему навредить?

Маэлдун встал с постели, отвернулся и уже шагнул в сторону, но я схватила его за руку.

— Ты хочешь навредить Талрону? Хочешь убить его так же, как и остальной двор? Поэтому ты пытаешься меня утопить?

— Никого я не пытаюсь утопить! — Он дернулся. — Отпусти меня, Амелия, иначе я расскажу о тебе советнику.

— Да ты и так расскажешь, разве нет?! — Я дернула его на себя еще сильнее. — И ты не ответил: ты хочешь смерти Талрона?

Вот сейчас и посмотрим, как фэйри «не лгут», мрачно подумалось мне.