Книга Пятно на репутации его светлости, страница 55 – Алиса Князева, Василиса Лисина

Спускаюсь в столовую минута в минуту. Спина прямая, подбородок приподнят, руки сложены перед собой — точь-в-точь как в дурацкой книжке по этикету. Елена Петровна уже сидит за столом и при виде меня поджимает губы, явно разочарованная тем, что не к чему придраться.

— Доброе утро, матушка, — произношу я с лёгким поклоном, занимая своё место. — Прекрасно выглядите. Вам очень идёт это платье.

Свекровь замирает с чашкой в руке. Она явно ждала чего-то другого: неопрятного вида, растрёпанных волос, опоздания. А тут комплимент. По этикету, между прочим. Учитесь, Елена Петровна.

— Благодарю, — цедит она после паузы и возвращается к чаю.

Константин тоже здесь, но пришёл ненамного раньше меня, судя по всему. Сидит во главе стола с газетой, но я чувствую его короткий, оценивающий взгляд поверх страницы, и делаю вид, что не замечаю. Беру салфетку, раскладываю на коленях, берусь за приборы — и всё это плавными, выверенными движениями. Ни одного лишнего жеста.

Слуга наливает мне чай. Я благодарю его лёгким кивком и замечаю пустующий стул. Сергея нет, приборы не тронуты, салфетка не смята.

— Сергей Дмитриевич не присоединится к завтраку? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Спит ещё, — роняет Елена Петровна с таким видом, будто это я виновата. — Вернулся поздно, уставший. Не нужно его тревожить.

Константин за моей спиной опускает газету:

— Вернулся он рано утром, матушка. И не уставший, а в состоянии, которое я не стану описывать за столом. Я распорядился, чтобы его не будили к завтраку, но после обеда он отправится в училище. Хватит с него гуляний.

Елена Петровна открывает рот, чтобы возразить, но ловит взгляд сына и осекается. Удивительно, как быстро она сдаётся, когда Константин говорит этим тоном. Почему же со мной она воюет до последнего?

Впрочем, ответ очевиден: я для неё чужая, безродная выскочка, которую она не выбирала. А сын — это сын.

Внутри меня нарастает тревога. Сергей гулял всю ночь, значит, он сейчас не в лучшей форме. Вспомнит ли он о нашем договоре? Сможет ли отвести меня в училище? И если нет, то когда ещё выпадет такой шанс?

Я делаю глоток чая. Он горячий, почти обжигающий, но это помогает сосредоточиться. Сейчас главное — не дать повода усомниться в моём благоразумии.

Завтрак проходит в молчании, если не считать редких реплик Елены Петровны о погоде и о том, какой нынче неспокойный ветер. Я поддакиваю, где нужно, улыбаюсь, когда положено, и почти не ем — кусок в горло не лезет. Слишком много мыслей.

И взглядов от Константина. Он смотрит на меня иначе, чем вчера. Не холодно и отстранённо, а... изучающе. И это не может не беспокоить.

Когда с завтраком покончено, я собираюсь незаметно выскользнуть из-за стола и подняться к себе, но голос мужа останавливает меня раньше, чем я успеваю сделать шаг.

— Анастасия, задержись.

Замираю. Сердце пропускает удар — глупое сердце, которое помнит вчерашний танец и тёплую ладонь на талии. Я оборачиваюсь, стараясь, чтобы лицо оставалось спокойным.

— Да, Константин Дмитриевич?

Он поднимается из-за стола, высокий, широкоплечий, в тёмно-сером сюртуке, который подчёркивает разворот плеч. Слишком официально для завтрака, а значит, наверняка собрался идти по делам сразу после утренней трапезы с семьей. В утреннем свете его волосы кажутся почти белыми, а глаза совсем прозрачными.