Книга Пятно на репутации его светлости, страница 36 – Алиса Князева, Василиса Лисина

Время тянется медленно. С каждым часом становится темнее за окном, я зажигаю свечу, а позже добавляю к ней еще несколько. Книга противная, но нужная. Как лекарство, горько, но без него не выздороветь.

Я уже дохожу до середины пятой главы, когда за окном окончательно темнеет. Нет, так я без глаз останусь, пора заканчивать. Прислушиваюсь к звукам дома. Где-то внизу хлопают двери, слышны голоса слуг. Но шагов Константина не слышно.

Странно, он же собирался меня учить? Дела какие-нибудь задержали? Или он просто забыл про свое обещание? Решил, что и так сойдет?

Вздыхаю, закрываю книгу и смотрю на комод, в котором спрятаны мои кульки с пигментами.

Ладно. Раз мужа нет, займусь тем, что важнее.

Краски!

Я расстилаю на столе найденную тряпицу и раскладываю свои сокровища. Охра, индиго, умбра, киноварь. Потом аптечные кульки: декстрин, карболка, глицерин.

Дальше меня накрывает растерянность.

Рецепт есть, но в нём нет точных пропорций, и написан он не сказать, что предельно понятно.

В теории я всё знаю: связующее, пигмент, растирка, консервант. Но на практике... На практике я всегда покупала готовые тюбики в магазине для художников. Самая сложная операция, которую я проводила с красками — это выдавить их на палитру.

А теперь я сижу в своей комнате, на столе передо мной порошки в бумажных кульках, банка с декстрином, пузырек карболки, глицерин, и я понятия не имею, с чего начинать.

— Так, — бормочу я себе под нос. — Сперва нужно приготовить связующий раствор.

Декстрин растворяется в воде. Сколько? На глаз?

Я достаю маленькую миску, которую нашла в шкафу, кажется, для умывания служит, но сойдет. Насыпаю немного, добавляю воды из кувшина. Мешаю пальцем.

Получается комок. Проклятый комок, который не желает растворяться. Я добавляю еще воды, мешаю сильнее. Теперь это жидкая субстанция с плавающими в ней твердыми частицами.

— Черт, — ругаюсь я шепотом.

И сразу же память настоящей Насти совершенно бесполезно для меня подсказывает, что нечистой силой лучше не ругаться — навлечешь беду. Лучше уж вставить крепкое словцо, но не поминать черта.

В дверь тихонько стучат. Я вздрагиваю и быстро накрываю миску полотенцем.

— Барыня, это я, — голос Меланьи.

Слава богу!

— Входи.

Она проскальзывает в комнату, как мышка, и округляет глаза, увидев мой стол.

— Вы уже начали?

— Пытаюсь, — признаюсь я. — Получается плохо. Декстрин комкуется.

Меланья подходит ближе, заглядывает в миску.

— Надо попробовать на пару, барыня. Так Иван для Сергея Дмитриевича делал. Он говорил, что в тёплом лучше расходится.

Точно. Я же сама знаю, что краски делают на водяной бане. Голова совсем не варит.

— Умница, — говорю я. — Сможешь организовать?

Меланья кивает и уходит, чтобы через некоторое время вернуться с маленькой жаровней с горячими углями — откуда-то с кухни, наверное. Ставит на нее котелок с водой, сверху прилаживает мою миску.

Я жду, пока вода нагреется, и начинаю мешать снова. Декстрин понемногу расходится, растворяется, превращаясь в мутную, чуть желтоватую жидкость, похожую на клейстер.

— Барыня, — Меланья смотрит на мои руки. — Давайте я, запачкаетесь же.

Я смотрю на свои перепачканные пальцы и усмехаюсь.

— Ничего, я осторожно.

Меланья смотрит на меня с сомнением, но спорить не решается. Занимается тем, что подготавливает постель, да убирает платье, в котором я выходила на улицу. Но поглядывает на меня, чтобы, если что, вмешаться.