Книга Пятно на репутации его светлости, страница 107 – Алиса Князева, Василиса Лисина

Хороший вопрос. Лихорадочно соображаю, что же на него ответить. Насте здесь делать совсем нечего, разве что… точно.

— Я искала тебя, — прячу я глаза в пол.

— Ночью? Так поздно? и… в таком виде?

Запоздало осознаю, что из приличной одежды на мне лишь шаль, накинутая на ночную сорочку. Меня бросает в жар. Сейчас Константин опять надумает себе невесть чего, а я всё никак не могу придумать оправдание. Не рассказывать же про Григория?

— Я… просто подумала, что ты уже вернулся, и я найду тебя здесь. Ты вечно в делах и пропадаешь. Даже когда приезжал твой приятель из Англии, ты говорил с ним о делах.

Константин проводит рукой по лицу и волосам, словно стирая что-то неприятное. Вздыхает.

— Прозвала ледышкой, теперь решила перейти к упрёкам? Уж прости, что я такой. Я ничего тебе не обещал.

Ледышка? Обычно я думаю о муже именно так, но вслух не говорю.

Ой… сегодня сказала, когда спорила с Еленой Петровной. Константин слышал? Вышло неловко, я, конечно, злилась на него, но не хотела задеть.

— Нет, я понимаю, я всё понимаю, — выдыхаю я. — Не собиралась упрекать. Просто мне тоже тяжело. Я…

Помимо воли на глаза наворачиваются слёзы. Я не планировала жаловаться, не хотела плакать. Но неожиданно остро почувствовала, как устала. Всё так ненадёжно и непонятно. Пока я была зациклена на бале и попытке продать картины, я будто держала хрупкое равновесие. Это были понятные и достижимые цели, но за ними — неизвестность и пустота.

Как мне разобраться с Григорием, не подставляя Градовых, как найти документы свёкра, как получить право писать картины, как жить дальше?

Наверное, я просто переволновалась на балу, там было слишком много музыки и людей. Да ещё и это подозрение…

Костя никак не реагирует на мои слёзы, только замирает, дёрнувшись.

— Тогда отдохни, — тихо говорит он. — Тебе нужно выспаться.

Спасибо, кэп, а то я не понимаю! Поистине мужской совет. Как всё у него просто! Я зло смотрю на Константина и чувствую, как в груди поднимается раздражение вперемежку с отчаянием.

— Если я отдохну, это не решит наших проблем!

— Нет никаких наших проблем, Настя. Тебе нужно лишь не устраивать хлопот мне, а с остальным я разберусь.

— С каким же «с остальным»? С ребёнком? Нет, это будет только моя забота, иллюзий не питаю. Всё ляжет только на меня.

— Что?

Замолкаю и смотрю на шокированного мужа. Вот и вывалила всё без подготовки. Даже на обычно просто хмуром и холодном лице Константина мелькают эмоции: растерянность, надежда, снова растерянность. Его брови снова сдвигаются, но не от раздражения, скорее он думает о какой-то проблеме.

— Ты уверена? — тихо говорит он.

Раз спрашивает, значит, что-то у них с Настей было.

— Не уверена, — говорю я уже спокойнее. Вывалила всё и стало легче. — Мне стало дурно сегодня, но это только один из признаков.

— Так вот почему ты так поспешно сбежала после обеда, а потом долго не появлялась.

— Я не сбегала!

— Завтра же утром вызову врача.

— Не стоит, спасибо, — быстро отказываюсь я. — Ещё рано, наверное. Может, я просто переволновалась. Если тошнота повторится, тогда…

Я не договариваю, но Костя всё понимает.

— Тебе стоит лечь и отдыхать. Завтра не вставай с постели. Я скажу, чтобы тебя не беспокоили.

— Нет, всё не настолько плохо. Я уже чувствую себя сносно.