Книга Попаданка-врач: Нелюбимая жена хозяина завода!, страница 94 – Инесса Голд

— По льду? - спросила я.

— Если мороз продержится. У середины лед еще толстый, у опор его ест течением. Нужен человек легкий и второй на страховке.

Герман провел пальцем по чертежу.

— Завтра поставим новые сходни.

— Завтра туда полезут те, кто устроил пожар, - сказала Мелания от соседней парты.

Все повернулись к ней.

— Пластину видели пожарные, рабочие, люди Ланцева, - продолжила она. - Фрол узнает, если уже не узнал.

— Поэтому к мосту выставят караул, - ответил Ланцев. - До прибытия комиссии никто не войдет.

Захар покачал головой.

— Караул стоит на берегу. Под настилом есть технологический ход от старой насосной. Кирилл его знал. Фрол тоже.

Снаружи с крыши сорвался мокрый снег. В классной комнате было жарко, но с чертежа будто потянуло речным холодом.

— Сколько у нас времени? - спросила я.

Захар посмотрел в окно на капель с водосточной трубы.

— До вскрытия реки. Может, четыре дня. Может, два.

Мелания закрыла новый журнал.

— Тогда папину книгу нужно достать раньше Фрола.

Родион положил передо мной телеграмму, пока я считала ложки воды, выпитые Евсеем.

— Вам разрешили открыть отделение, - прочитала я.

— Нам разрешили. Если вы согласитесь.

Аптекарь шевельнулся на койке, и разговор пришлось отложить. У Евсея второй день держалась ровная температура, живот оставался мягким, края раны выглядели спокойнее. Он смог выпить бульон и возмутился, что в нем больше воды, чем курицы. Для человека, недавно истекавшего кровью, придирчивость была хорошим признаком.

— Не утомляйте его, - сказала я Антонине. - Через час еще полчашки. Если усилится боль, зовите.

— Вы обе делаете вид, что я здесь не лежу, - прошептал Евсей.

— Мы делаем вид, что вы разумный больной. Не заставляйте нас признать ошибку.

Он закрыл глаза, но угол рта дрогнул.

Временная больница жила уже второй день. В классах пахло карболкой и кашей, по школьным картам на стенах ползли тени от простыней. За перегородкой учительница диктовала детям задачу о бочках, а в перевязочной Игнат громко доказывал, что умеет считать без школы. Между голосами звякали ложки, хлопали дверцы печей, Ульяна требовала у прачек не смешивать белье. Беспорядок постепенно обретал правила.

Я снова посмотрела на телеграмму. Разрешение губернского правления занимало четыре строки. Родиону позволяли организовать хирургическое отделение при земской больнице, подобрать старшего врача и ходатайствовать о расширении штата после полугода работы.

— Поздравляю, - сказала я. - Вы давно этого добивались?

— Шесть лет. Первые два года мне объясняли, что в уезде достаточно фельдшера и крепких мужиков, которые умеют держать пациента. Потом я начал отправлять им ежегодные списки умерших по дороге в губернию.

— Хороший способ вести переписку.

— Неучтивый. Зато цифры трудно обвинить в дурном воспитании.

Он забрал бланк, разгладил сгиб.

— Поеду завтра. Нужно подтвердить смету и встретиться с попечителями. Вернусь через день, если железная дорога не решит отомстить за остановленный мост.

— А при чем здесь я?

— Разговор не для палаты.

Мы вышли в бывший кабинет учительницы. На столе лежали счеты, стопка тетрадей и жестяная банка с перьями. Через стену ребенок старательно повторял таблицу умножения, сбивался на семью восемь и начинал снова.