Книга Попаданка-врач: Нелюбимая жена хозяина завода!, страница 128 – Инесса Голд

— Идите к ученикам, - сказала я. - Макар будет в операционной несколько часов.

— Скажете, когда закончите?

— Если к тому времени сами не узнаете от половины больницы.

В учебной комнате Павла ждала группа подростков из ремесленной школы. Среди них сидела Мелания с латинским словарем. За полтора года она вытянулась, косы стали длиннее, а вопросы - труднее. До экзаменов в гимназию оставался месяц. Она готовилась так, будто врачебные курсы могли закрыть, если она один день не повторит склонения.

— Тетя Варя, - позвала она. При посторонних использовала законное имя. - «Ребро» среднего рода?

— В латыни спроси у Родиона. Я сейчас открываю живот.

— Тогда можно посмотреть из учебного окна?

— Нельзя.

— Я не упаду в обморок.

— Дело не в обмороке. В операционной не театр.

— А когда будет можно?

— После курсов, экзаменов и обучения мыть руки так, чтобы Ульяна не отправила обратно.

— Значит, никогда, - пробормотала Мелания.

Ульяна услышала из коридора.

— Умная девочка.

Агата оплатила Мелании преподавателя латыни из средств, которые раньше уходили на приемы в семейном доме. Бальная зала так и осталась школьным классом. Паркет пережил детей, хотя не сохранил прежнего блеска. Агата вела хозяйственную часть фонда, торговалась с поставщиками и раз в месяц приносила Ульяне счета с выражением человека, заранее готового к допросу.

Суд над Бестужевым закончился весной. Его признали виновным в хищении стали, подделке договоров и давлении на свидетелей. Участие в смерти Кирилла суд формулировал осторожнее, чем хотелось семье, но показания Евсея и записка Фрола вошли в приговор. Часть арестованных средств вернули железнодорожному правлению, часть пошла на выплаты пострадавшим и больничный фонд. Виринея лишилась места в медицинском обществе и отвечала по делу о ложных счетах отдельно. Евсей получил тюремный срок с учетом признания. Антонина раз в месяц присылала Ульяне письмо с жалобами на его здоровье и просьбой передать книги.

Ни один приговор не сделал прошлое чистым. Зато теперь оно не пряталось в шкафу с двойной стенкой.

— Александра, - позвал Герман с конца пустого коридора.

Он употреблял мое имя, когда рядом не было посторонних. За полтора года оно стало в его голосе привычным, но не обесценилось.

— У тебя операция, - сказал он. - А чиновник требует решить, где ставить памятную доску.

— Пусть ставит в туалете. Там меньше шансов, что она перекроет проход.

— Я передам мягче.

— Не слишком.

Герман научился снова пользоваться правой рукой. Пальцы сгибались не до конца, в сырую погоду суставы ныли, почерк стал крупнее. Сейчас он держал шляпу правой рукой, а левой протягивал мне лист расходов.

— Ты утвердила второй стерилизатор без решения совета.

— Срочная закупка разрешена председателю.

— Для угрозы больным, а не потому, что первый мал.

— Малый стерилизатор создает угрозу больным, когда поступают две операции подряд.

— Он стоит как крыша инфекционного флигеля.

— Крыша уже оплачена.

— Из другой статьи. Ульяна сказала, вы обе решили поставить меня перед готовым счетом.

— Ульяна никогда не говорит лишнего. Значит, считает счет правильным.

Он вздохнул.

— Мы договаривались не прятать расходы под видом спасения.

— А ты договаривался не входить с заводской бухгалтерией в операционный коридор.