Книга Попаданка-врач: Нелюбимая жена хозяина завода!, страница 122 – Инесса Голд

— В день взрыва я подумал, что Варвара изменила голос, - сказал он. - Не тембр. Вы стали давать короткие команды и ждать ответа. Она, когда боялась, говорила быстрее и тише. А потом вы посмотрели на мою руку так, будто не знали, что я левша в драке и правша в работе.

— Я не знала ничего о вас.

— Но ненавидели очень уверенно.

— Вы заперли меня и собирались отправить в тюрьму. Для неприязни хватило текущих обстоятельств.

Он неожиданно рассмеялся. Коротко и невесело.

— Это похоже на вас.

— На меня или на Варвару?

Смех исчез.

— Вот этого я не понимаю.

Он взял верхнее письмо, не развязывая ленту.

— Если вы пришли в момент взрыва, она могла умереть тогда. Не телом. Здесь.

— Могла.

— И я не заметил. Продолжал обвинять, требовал признания, пытался найти в вас женщину, с которой прожил семь лет.

— Вы не могли знать.

— Я знал, что она изменилась. Решил, будто это новый способ сопротивляться.

— Даже если бы вы поверили в первый день, что сделали бы? Позвали священника? Врача? Охрану?

— Вероятно, всех троих.

— Вот поэтому я молчала.

Он положил письмо обратно. Потом спросил:

— Вы знаете, как она умерла?

— Нет. Может быть, взрыв убил ее сознание, а мое оказалось в освободившемся теле. Может быть, она ушла раньше, после Кирилла, и я просто заняла место. Я не выбирала это.

— Я не обвиняю вас.

— Пока не обвиняете. Потом можете.

— Нет.

Он произнес твердо, и я не стала спорить.

— Последние месяцы я хотел, чтобы Варвара призналась, - продолжил Герман. - Думал, тогда смогу ненавидеть без сомнений. Если ее больше нет, она умерла, зная, что я поверил Фролу. Мы не успели поговорить о Кирилле. О детях. Ни о чем.

Голос сорвался на последнем слове. Он отвернулся к окну. Я не подходила. Это горе принадлежало не мне и не требовало моего прикосновения.

Герман плакал без звука. Не закрывал лицо, только стоял, упираясь левой рукой в подоконник. Я видела напряженную спину и не пыталась облегчить то, что должно было быть прожито. Прежняя Варвара заслуживала, чтобы ее оплакали отдельно, а не растворили в удобном чуде моего появления.

Через несколько минут он сел. Лицо стало старше.

— Я не знаю, как поверить в другой век, - сказал он.

— Не обязаны.

— Но потерей памяти нельзя объяснить все. Вы не просто забыли привычки. Вы помните другие. Ваши медицинские решения, слово «Александра», возраст, которого нет в этом лице. Даже то, как вы смотрите на Меланию: как взрослый человек, который давно привык отвечать за молодых, но никогда не был ей тетей.

— Это не доказательство.

— Нет. Это последовательность.

Он посмотрел прямо на меня.

— Я верю, что вы говорите правду настолько, насколько сами ее понимаете. Не могу объяснить, как это случилось. И пока не могу назвать вас Александрой без чувства, что предаю Варвару.

— Я понимаю.

— Не думаю, что понимаете. Я сам еще не понимаю.

— Тогда не решайте сегодня.

Я подвинула к нему шкатулку.

— Письма пусть хранятся у Мелании. Когда вы оба захотите читать, прочтете. Я могу уехать в губернию. Там меня знают как Варвару Корженевскую, но не ждут прежнюю жену.

— Вы уедете из-за этого разговора?

— Если останусь, то не из жалости к вам и не ради места Варвары. Если уеду, не в наказание. Мне тоже нужно решить.

Он кивнул.

— Сегодня я не попрошу вас остаться.