Книга Попаданка-врач: Нелюбимая жена хозяина завода!, страница 112 – Инесса Голд

— Есть, - ответил я.

По толпе прошел шепот.

Бестужев поднялся на первую ступень помоста.

— Тогда вы понимаете последствия. Правление признает поставку мошеннической. Завод лишится заказа, кредиторы потребуют выплаты, имущество арестуют. Эти люди останутся без работы не на неделю. Навсегда. А имя вашего отца будет стоять в газетах рядом со словом «вор».

— Что вы предлагаете?

— Несчастный случай уничтожил Фрола и часть архива. Пожар уничтожил остальное. Отдельные записи Кирилла можно признать черновиками. Медицинскую историю закрыть как ошибку аптекаря. Правление дает новый кредит, заменяет сомнительные фермы и сохраняет заказ.

— А договоры с военным подрядчиком?

В его лице ничего не изменилось.

— Какие договоры?

— Те, что Фрол спрятал в конторе шестого склада.

Теперь он моргнул. Только один раз.

— Вы верите словам человека, который перед смертью хотел утащить всех за собой?

— Проверяем.

— Пока проверяете, подумайте о городе. Ваша жена пришла сюда несколько недель назад с новыми правилами и подозрениями. С тех пор остановлен мост, закрыты цеха, началась паника, сгорела лечебница. Вам не кажется, что цена ее правоты слишком удобна для нее и слишком высока для остальных?

Рабочие смотрели на меня. Некоторые соглашались. Не с обвинением во всех бедах, а с тем, что цена легла на их столы.

— Она не остановила завод, - сказал я. - Я остановил.

— Под ее влиянием.

— Под влиянием треснувшей балки, отравленных людей и книг, которые я раньше не захотел читать.

Я спустился с помоста, чтобы стоять с Бестужевым на одной земле.

— Когда Варвара говорила о подмене металла, я назвал ее вмешательство опасным. Когда она нашла разбавленный раствор, я потребовал доказать собственную невиновность, прежде чем слушать. Я доверял Фролу потому, что он говорил удобнее. Это моя ошибка. Не ее власть надо мной.

Бестужев усмехнулся.

— Какая трогательная супружеская речь.

— Нет. Отчет владельца. Моя подпись стоит под приказами, которые давали Фролу доступ к складам, охране и лаборатории. Я отвечаю за них.

Произнести это перед Александрой было бы легче. Она могла отрезать лишнее, задать точный вопрос. Перед рабочими слова оставались без ее защиты. Кто-то верил, кто-то считал поздним оправданием. И имел на это право.

Я подозвал секретаря. Он вынес книги и старую кассовую ведомость.

— Передайте Ланцеву, - сказал я.

Бестужев преградил дорогу.

— Сделаете шаг, и кредит отзовут сегодня. К вечеру пристав опечатает кассу.

Казначей побледнел. Секретарь прижал книги к груди.

— Передайте, - повторил я.

— Из-за женщины вы уничтожаете дело трех поколений.

— Дело начал не я. Но я могу прекратить платить за него чужими жизнями.

Секретарь прошел мимо Бестужева. Ланцев принял книги, проверил число страниц и заставил меня расписаться в описи. Левая подпись снова вышла неровной.

— С этой минуты документы считаются изъятыми, - объявил инспектор. - Любая попытка уничтожения или исправления будет внесена в протокол.

Начальник железнодорожной охраны сделал шаг к Ланцеву, но не решился коснуться казенного пакета при сотне свидетелей.

Бестужев повернулся ко мне.

— Вы еще попросите меня спасти завод.

— Возможно. Но не ценой этих книг.

— Другой цены не будет.

Со стороны складов показалась полицейская подвода. За ней шли пристав и двое городовых, неся между собой тяжелый железный ящик с выломанной задней стенкой. На крышке белела цифра шесть.