Книга Попаданка-врач: Нелюбимая жена хозяина завода!, страница 113 – Инесса Голд

Пристав поднялся к нам и раскрыл папку. Внутри лежали договоры с печатями железнодорожного правления, расписки за качественную сталь и банковские листы на имя Бестужева. Отдельной лентой были связаны счета губернского медицинского общества с подписью Виринеи.

— Лукьян Аркадьевич, - сказал пристав, - прошу не покидать территорию завода до распоряжения следователя.

Бестужев посмотрел на ящик, потом на меня.

— Вы думаете, эти бумаги вернут погибших?

— Нет.

— Тогда ради чего?

За его спиной Захар передал приказ к большой печи. Гул дутья стал стихать. Один за другим мастера опускали сигнальные флаги над цехами.

— Чтобы следующие не погибли так же, - ответил я.

Белый халат не застегивался одной рукой.

Ульяна молча продела пуговицы в петли, отступила и поправила мне воротник. Ткань была новой, грубой, сшитой за ночь из больничной простыни. Старые халаты сгорели вместе с лечебницей.

— Слишком белый, - сказала я.

— Потерпите. К обеду испачкаете.

— Умеете поддержать.

— Для ласковых слов у вас муж есть. Если научился.

Я посмотрела на нее. Ульяна затянула повязку на моей ладони и сделала вид, что занята узлом.

Комиссия разместилась в большом классе школьного флигеля. Парты вынесли, но на доске осталась задача о бочках. Под ней стояли длинные столы для врачебной управы, фабричного инспектора, следователя и представителей железнодорожного правления. Бестужев сидел рядом с поверенным, между двумя полицейскими. Пальто ему вернули, но выйти со двора не позволили.

За стеной кашляли больные. Заседание пришлось проводить здесь, потому что Евсея нельзя было везти в губернию. Председатель комиссии морщился от каждого звука, пока Родион не предложил перенести слушание в контору и вместе с ним перенести туда аптекаря на носилках. После этого кашель перестал мешать.

Герман занял место не рядом со мной, а среди заводских свидетелей. Правая рука оставалась в лубке. На столе перед ним лежала опись книг, переданных Ланцеву. Мелания сидела между Агатой и учительницей, прижимая к коленям папину тетрадь.

Первым вызвали Евсея.

Его внесли на кресле и поставили у открытого окна. Антонина шла рядом, держа одеяло, хотя в комнате было жарко. Евсей попросил не укрывать ноги и тут же позволил ей сделать это. Слабость не исчезла от того, что показания стали нужны государству.

Следователь назвал дату и предупредил об ответственности за ложь.

— За правду ответственность будет больше, - сказал Евсей.

— Это не относится к вопросу.

— К моей жизни относится.

Родион проверил пульс и разрешил начать. Аптекарь говорил медленно. Не пытался выглядеть жертвой Бестужева. Рассказал, как тот оплатил лечение сына, как получил долговые расписки, как Фрол принес первый ящик без накладной. Потом были исправленная дата, разбавленная кислота, чужая подпись на выдаче.

— Зачем вы продолжали после того, как долг был выплачен? - спросил врачебный чиновник.

Евсей посмотрел на Антонину.

— Долг не был выплачен. Каждый раз появлялась новая бумага. Но это не весь ответ. Я боялся потерять аптеку, дом, место сына. И привык, что следующий поступок ненамного хуже предыдущего.

— Вас заставляли силой?

— Нет. Мне показывали, что потеряю.

— Значит, вы действовали добровольно?

— Я действовал сам. Если вам нужно одно слово, пишите так.