Книга Попаданка-врач: Нелюбимая жена хозяина завода!, страница 109 – Инесса Голд

— Цепь сейчас поведет!

Мы оттащили носилки дальше. Герман схватил мастера за ворот и потянул со снега. Внутри Фрол пытался вручную посадить привод на шестерню. Через открытые ворота было видно, как он работает ломом, стоя сбоку от натянутой цепи.

— Фрол, отойди! - заорал Захар. - Она рванет!

Тот даже не поднял головы.

Второй вентиль закрыли. Паровая труба вздрогнула. Привод получил последний толчок, цепь пошла рывком и лопнула.

Звук был коротким, почти сухим. Свободный конец ударил по ограждению, разрезал доски и отбросил Фрола к стойке. Лом вылетел из рук. Механизм остановился.

Несколько секунд никто не двигался.

— Проветривать! - крикнула я. - Открыть южный фонарь. Без команды не входить.

— Он жив, - сказал Герман.

Фрол лежал у стойки и пытался подняться. Не смог. На рубахе под ребрами расползалось темное пятно.

Мы ждали, пока дым вытянет вверх. Каждая секунда казалась предательством врача, но войти в газ и прибавить к одному раненому еще троих было бы не помощью. Захар измерял тягу пламенем длинной лучины у ворот. Когда огонь перестал гаснуть и отклонился внутрь ровно, мы надели мокрые платки и вошли: я, Родион, Герман и двое с носилками.

Фрол был в сознании. Цепь раздробила нижние ребра, повредила живот и таз. Кровотечение шло и наружу, и внутрь. Правая нога лежала неестественно. Я прижала сложенную ткань к ране, Родион проверил дыхание.

— Не трогайте меня, - выговорил Фрол.

— Поздно выбирать врача, - ответила я.

— Ты должна хотеть, чтобы я сдох.

— Я хочу, чтобы вы перестали двигаться.

Мы наложили тугую повязку, зафиксировали таз широкой полосой ткани. Это могло немного уменьшить кровопотерю, но повреждения были слишком велики. Даже современная операционная не обещала бы спасения; здесь обещать было нечего.

— Носилки, - сказал Родион.

Фрол вцепился в мой рукав.

— Не успеете.

Он тоже понимал механизм травмы. Годы возле цеховых аварий научили его достаточно.

— Бестужев скажет, что все делал я, - прошептал он. - Скажет, инженер воровал, а правление не знало.

— Где договоры? - спросил Герман.

Фрол усмехнулся, и на губах выступила кровь.

— Теперь веришь, что они есть?

— Где?

— Контора шестого склада... у запасного колодца. Несгораемый шкаф. За задней стенкой второй лист железа. Ключ у Лукьяна на цепочке, но стенку снимете ломом. Договоры с военным подрядчиком, расписки, счета Виринеи на медицинское общество.

Последние слова он произнес с усилием.

— Зачем вы говорите? - спросила я.

— Не дам ему остаться чистым.

Не раскаяние. Обида сообщника, которого собирались сделать единственным виновным. Но правда не обязана приходить из красивого мотива.

Фрол снова потянулся к ране. Я удержала его руку.

— Кирилл долго мучился? - спросил он.

— Да.

Я не стала утешать.

— Я думал, заражение свалят на нее. Завод останется.

— Завод не оправдывает убитого человека.

— Ты не Варвара.

Дыхание стало редким. Родион слушал грудь, потом посмотрел на меня. Мы продолжали удерживать повязку, пока пульс не исчез. Не ради Фрола, которого можно было простить или не простить. Ради себя и профессии, которая не спрашивает у раненого, достоин ли он крови на руках врача.

Герман закрыл ему глаза. Потом поднял с площадки тетрадь Кирилла. Несколько страниц были порваны, на обложке остался след машинного масла.