Книга Тарский горячий твой, страница 54 – Хельга Дюран

Не просто шаги — топот. Так бегут, когда что-то случилось. Когда в доме пожар. Когда умирает кто-то близкий.

Через секунду на кухню влетела Ирина.

Не вошла, именно влетела. В светлом шёлковом халате, который струился за ней, как флаг на ветру. Волосы распущены, лицо бледное, глаза огромные, испуганные. Она выглядела как женщина, у которой случилась катастрофа.

И это было сыграно так талантливо, что меня охватило беспокойство за женщину. Что могло у неё случится?

— Ваня! — сказала она резко. Голос сорвался на высокой ноте. — У меня пропали вещи!

Я ожидала услышать что угодно: Яша выбрался из клетки, и она увидела его в окно, мышь пробралась в спальню к Ирине или она увидела паука, но ей удалось меня шокировать.

Иван поднялся со стула. Медленно, тяжело, как человек, который уже устал от этого дня, хотя он только начался.

— Что?

Она перевела дыхание. Прижала ладонь к груди — красиво, почти театрально, но не настолько, чтобы это выглядело ненатурально, если не знать её, если не видеть тот холодный, расчётливый блеск в глазах, который она прятала за ресницами.

— Что слышал. Меня бессовестно обокрали! Нужно срочно вызвать полицию!

Я даже не сразу понял, что происходит. Слова ударили по ушам, но мозг отказывался их обрабатывать. Только что было обычное утро. И вдруг — вот это.

Я обернулся на Ирину. Лицо бледное, глаза расширены, голос дрожит. Не истерика, нет. Она не из тех, кто орёт. У неё всё по-другому. Точнее. Тише. Но от этого сильнее.

— Какие вещи? — спросил я, уже чувствуя, как внутри поднимается напряжение. Где-то под рёбрами заворочалось что-то тяжёлое, липкое.

— Колье. Моё колье с сапфирами. И духи. Я привезла их из Парижа. Я точно помню, что оставляла их в спальне на столике. Вчера вечером ещё видела.

Я автоматически перевёл взгляд на Юлю. Она стояла у стола. Слишком спокойная. Руки не дрожат, лицо ничего не выдаёт, только глаза чуть шире обычного.

— Может, вы просто… — начала она.

— Я не просто! — перебила Ирина. Голос сорвался на высокой ноте, но тут же вернулся в норму. Контроль. Она всегда держит контроль. — Я дура какая-то, по-твоему?

Я поморщился. Мне не нравился этот тон. Не нравилось, как всё это развивается. Но я уже чувствовал — сейчас не получится просто закрыть тему, хоть бы без полиции разобраться, вот было бы уже хорошо.

— В доме кроме нас кто был? — тихо спросила Ира.

Я сжал челюсть. Никого. Только мы трое. И это было хуже всего. Потому что вариантов вообще не оставалось. Либо она сама переложила вещи и забыла, либо… либо действительно кто-то взял.

— Ира, подожди…

— Чего подожди? — она повернулась ко мне. В глазах блестели слёзы, выдававшие степень её расстройства. — У меня пропали вещи, Ваня. Это нормально? Ты предлагаешь мне просто закрыть на это глаза?

Я провёл рукой по лицу. В голове шумело. Не нормально. Но и делать выводы вот так — тоже не нормально.

Я посмотрел на Юлю. Она смотрела прямо, не отводя глаз. В них горел какой-то странный огонь — не страх, не вина. Что-то другое. Решимость?

— Вы хотите сказать, что это я? — спросила она.

Ирина не сказала «да». Она вообще ничего прямо не сказала. Только опустила глаза. Вздохнула. Тяжело, с сожалением.

— Мне очень не хочется так думать…

И вот это было хуже прямого обвинения. Я это видел и понимал. Она не выдвигала обвинений, она просто намекала, оставляя пространство для сомнений. А сомнения — это самое страшное. Они разъедают доверие быстрее любой лжи.