Книга Тарский горячий твой, страница 52 – Хельга Дюран

Я провела рукой по губам. Они всё ещё помнили вкус Ивана. Горечь кофе и чего-то чисто мужского, острого, такого, от чего у меня внутри до сих пор всё переворачивалось, стоило только закрыть глаза.

А потом — как он резко отшатнулся. Будто испугался самого себя. И вот это пугало уже меня. Потому что, если бы он просто хотел меня, всё было бы проще. Грязнее, циничнее, но проще. Можно было бы списать на похоть, на то, что он мужик, у него гормоны, у него эта его "подруга" не даёт, а я под рукой.

Но он отшатнулся. Испуганно. Словно впервые в жизни потерял контроль. И это значило, что всё серьёзно. Что он не просто хочет меня, что он что-то чувствует.

Я села на кровати, обхватила колени руками. В комнате было темно, только луна светила в окно, разливая по полу холодный, синеватый свет. Дом спал. Ирина спала где-то там, за стеной, в своей идеальной спальне, с идеальным лицом и идеальной ложью на губах. Иван спал — или не спал, страдая, как и я — в своей огромной кровати, где, наверное, пахнет деревом и им.

А я сидела и думала о том, что меня как будто разорвало на две части. Одна хотела утром сделать вид, что ничего не было. Улыбнуться вежливо, налить всем кофе, спросить, как спалось, и делать вид, что моё сердце не разбито вдребезги его молчанием.

Вторая — схватить его за грудки, тряхнуть как следует и сказать: «Ты вообще понимаешь, кто у тебя под боком? Ты хоть знаешь, что эта твоя Ирина — не несчастная вдова, а хитрая тварь, у которой муж жив, здоров и вполне способен приехать сюда со своими отморозками? Ты хоть понимаешь, что я здесь не случайно, что я сбежала от её мужа, который меня убить обещал? И что ты, чёрт возьми, должен сделать выбор, потому что я больше не могу делить тебя с прошлым, которое тебя не стоит?»

К рассвету победила вторая.

Не из благородства, не потому что я вдруг решила спасти Ивана ценой собственного сердца. Нет. Просто я слишком хорошо знала таких, как Ирина. Я раскладывала карты для таких женщин. Я смотрела в их холодные, расчётливые глаза и видела, как они строят свои маленькие империи на чужих слабостях. Сегодня она улыбается. Завтра подставит. Послезавтра сделает вид, что тебя никогда не было. И если я сейчас промолчу, если позволю страху и гордости заткнуть мне рот, Иван потом будет смотреть на меня так, будто я его тоже обманывала.

А я не хотела, чтобы он когда-нибудь ставил меня с ней в один ряд. Я не идеальна. Я гадалка, я беглянка, я никто в этом городе. Но я честна с ним, даже когда больно, даже когда страшно, даже когда каждое слово стоит мне кусочка души.

Я встала рано. Голова тяжёлая, глаза щиплет, внутри всё как после затяжной температуры — ломает, но уже не так сильно. Накинула халат поверх футболки, в которой спала, собрала волосы в высокий хвост, чтобы не лезли в лицо. Умылась ледяной водой. Она обожгла щёки, заставила кровь бежать быстрее. Посмотрела в зеркало. Лицо бледное, под глазами круги, губы сухие.

Всё. Сейчас пойду и скажу Ивану правду, а дальше хоть трава не расти.

Я спустилась на кухню и включила чайник. Красная кнопка загорелась, вода внутри загудела, зашевелилась. Я достала одну кружку, потом передумала и достала сразу две. Потому что знала: он придёт. Не потому, что я гадалка, не потому что у меня открылся дар экстрасенса, а потому что чувствовала. Потому что между нами уже была какая-то странная, немая связь, которая работала без слов.