Книга Тарский горячий твой, страница 49 – Хельга Дюран

— Вань… — тихо сказала она.

Я посмотрел на неё.

— Что?

Она опустила глаза. Долго молчала. Потом заговорила, и голос у неё дрожал — не притворно, нет. По-настоящему.

— Мне очень тяжело сейчас. Ты даже не представляешь, как тяжело.

Я ничего не ответил. Ждал.

— После смерти Фёдора всё рухнуло, — продолжила она. — Я даже не представляла, сколько у него долгов. Кредиты, какие-то вложения, сделки, о которых я ничего не знала. Люди приходят, требуют деньги, показывают бумаги, угрожают… Я в этом ничего не понимаю. Он всегда всё сам решал.

Я напрягся.

— Долгов? Угрожают?

— Да, — она кивнула, и в уголках глаз блеснули слёзы. — Я не хотела тебе говорить. Не хотела, чтобы ты думал, что я приехала… ну, знаешь. Ради денег.

Она замолчала. Вытерла глаза тыльной стороной ладони. Жест был совсем не её — не аристократичный, не ухоженный, не выверенный. Просто женский.

— Мне просто некуда идти, Ванечка. Я приехала к тебе, потому что ты… ты единственный, кому я могу доверять. Единственный, кто меня не бросит.

Вот теперь это было серьёзно.

Я смотрел на неё и видел не ту девушку из общаги, не ту женщину, которую я идеализировал столько лет. Я видел человека, который оказался в жопе по самые уши. Который потерял всё. Который приехал ко мне, потому что больше некуда. Потому что я — последняя надежда.

И просит помощи.

— Ты могла сказать раньше, — сказал я. Голос прозвучал глухо.

— Я не хотела тебя грузить. Ты столько для меня сделал уже. Дом, забота… Я боялась, что если скажу, ты подумаешь, что я приехала только за этим.

Она поднялась из-за стола и приблизилась. Очень осторожно. Положила руку мне на плечо. Пальцы у неё были холодные.

— Я не прошу многого, Вань. Просто… чуть-чуть времени. Чтобы встать на ноги. Разобраться с долгами. Найти работу. Я не хочу сидеть у тебя на шее, честно. Просто дай мне немного времени.

Я выдохнул. Долго. Тяжело.

— Я помогу, конечно.

Она подняла глаза. В них был свет. Не тот, который бывает у женщин, когда они счастливы. А тот, который бывает, когда они знают, что не утонут. Что есть берег. Что кто-то держит.

— Правда?

— Да. Разберёмся с твоими долгами. Не всё сразу, но помогу.

Ирина улыбнулась.

И вот эта улыбка была настоящей. Не той, которой она улыбалась раньше, а тёплой, живой, такой, какой я её помнил.

Она обняла меня. Прижалась. Я чувствовал её тепло, её запах, её руки, обхватившие мою шею.

И в этот момент я осознал, что мною манипулируют сразу две женщины, а я не в состоянии оказывать сопротивление.

На следующий день Ира стала другой.

Мягче. Тише. Чаще оказывалась рядом. Чаще касалась.

— Ты устал? — спрашивала она, когда я выходил из кабинета. — Может, чай? Я принесу.

— Ты опять без шапки ходил, — качала головой, когда я возвращался со двора. — Простудишься.

— Вань, ты сегодня мало ел, — ставила передо мной тарелку, даже когда я не просил.

Любой мужик сказал бы: забота, внимание, любовь.

Я чувствовал: стратегия.

И всё равно… это работало. Потому что она знала, что мне нужно. Знала мои слабые места. Знала, что я не умею быть грубым с тем, кто ко мне тянется. Знала, что я всегда был хорошим. Слишком хорошим.

Но работало это не так, как она хотела.

Потому что я всё равно отвлекался. На Юлю.

Она смеялась с Яшей, когда он пытался стащить у неё миску с кормом. Стояла в своей старой куртке, шапка набекрень, лицо раскраснелось от мороза, и она была такая живая, такая настоящая, что я замирал в дверях и смотрел.