Книга Тарский горячий твой, страница 37 – Хельга Дюран

Не она даже. Я сам.

Своими ожиданиями. Своей памятью. Своими пятнадцатью годами, которые я носил внутри, как святыню. Как икону. Как единственный свет в окне.

Я провёл ладонью по лицу. Голова разболелась сильнее. Глаза резало от света гирлянд, которые казались теперь не уютными, а назойливыми. Как будто весь дом кричал: «Смотри, я старался! Смотри, как я ждал! А ты…»

Нужно было принять таблетку.

На кухне горел свет.

Я ещё на подходе услышал голоса. Женские. Приглушённые. Напряжённые. Будто кошки шипят друг на друга, но пока не кидаются.

Я вошёл и замер на пороге.

Юля и Ирина стояли напротив друг друга у стола. Слишком близко. Слишком напряжённо. У обеих лица спокойные, но только на первый взгляд. На самом деле у Юли глаза горели таким огнём, что, казалось, ещё секунда, и искры полетят. А у Ласточки улыбка была такой тонкой, такой острой, что ею можно было порезаться, просто посмотрев.

Стоило мне появиться, как они обе замолчали. Одновременно. Будто по команде. И уставились на меня.

Я перевёл взгляд с одной на другую.

Юля — босая, в мягких домашних штанах, в растянутой футболке, волосы собраны кое-как. Домашняя. Настоящая.

Ирина — в шёлковом халате цвета слоновой кости, идеальная даже в час ночи, даже без макияжа, даже после перелёта.

— Что-то случилось? — спросил я.

— Нет, — ответили они одновременно и как-то уж слишком быстро.

Я нахмурился.

Юля смотрела куда-то в сторону, Ира, наоборот, смотрела прямо на меня, улыбалась, но в глазах было что-то хищное, оценивающее.

— Мы просто обсуждали… — начала Юля, но голос у неё сорвался.

— Тару, — закончила Ирина спокойно. — Я спросила, где здесь можно гулять, не замёрзнув насмерть. Юля любезно просвещала меня.

Я посмотрел на них ещё раз.

Странно, конечно. Но не настолько, чтобы копать глубже. Женщины. Познакомились. Поговорили. Может, и правда о городе? О чём им ещё говорить в час ночи на кухне?

Я открыл шкафчик, достал таблетку, налил воды из фильтра. Пока пил, чувствовал спиной их взгляды. Оба. Разные. Один колючий, изучающий. Другой тревожный, быстрый, будто Юля боялась, что я что-то увижу.

Когда я повернулся, обе уже выглядели нормально. И чего я до них докопался?

Как хорошо, что они подружились — эта мысль пришла так естественно, так по-дурацки оптимистично, что я сам почти поверил в неё.

Почти.

Я проснулся с ощущением, что сегодня будет тяжёлый день.

Не потому что дел много, не потому что на заводе проблемы, а потому что в моём доме поселилось напряжение, которое с каждым часом становилось всё гуще.

Я полежал немного, глядя в потолок. Вспомнил вчерашний вечер: тухлый ужин, потом Иру с Юлей на кухне, их странный разговор, который они так быстро закончили, стоило мне появиться.

И это ощущение, что я чего-то не знаю. Чего-то важного.

Ладно. Разберёмся.

Я встал, умылся, оделся и спустился вниз. На кухню.

Там уже вовсю кипела жизнь.

Пахло жареной картошкой, чесноком, свежим хлебом и чем-то ещё — тёплым, домашним, отчего желудок сразу требовал еды. Юля стояла у плиты в светлом свитере, который я уже видел много раз, и джинсах. Волосы собраны наверх, открывают шею. Несколько прядей выбились, касаются висков. Она двигалась быстро, уверенно, как будто кухня всегда была её территорией, её королевством, и она здесь главная.