Книга Между строк, страница 41 – Ирина Фуллер

— Правда? Отлично. Рада, что вы так думаете. Тогда решу, как это лучше сделать, и обращусь к нему.

С полминуты они шли молча. Затем Кинг, явно догадываясь, каким будет ответ, спросил:

— Вы уже дали ему книгу, не так ли?

— Я ничего ему не говорила, — торопливо отозвалась Констанция. — Сказала только, что нужно создать разрыв и вызволить из книги Егора.

Артур хмыкнул.

— Конечно же вас не останавливают маленькие глупые условности, как просьба держать рот за зубами. Все ради достижения цели.

Он был недоволен. Не сердит, не взбешен, не задет ее колким комментарием. Недоволен. Это разбудило в Констанции эмоции, которые она успела позабыть со времен своей стажировки, но она постаралась избавиться от них, дерзко ответив:

— Вы сами предложили дать «Джейн Эйр» Аврелию. Это очевидное решение. И я ни слова не сказала ему ни про вас, ни про Ю, ни про то, как Егор попал в книгу.

— Но вы дали раньше, чем я предложил. Правда считаете, что это не делает разницу?

Стыд накрыл с головой. Хотелось обвинить Кинга в чем-то в ответ, но не получалось. Хотелось оправдаться так, чтобы собственные действия выглядели правильными, единственно возможными.

— Мы пришли, — негромко сказал он, останавливаясь и открывая ей дверь ресторана.

Она вошла внутрь, сняла свой черный плащ, позволила Артуру принять его и оставить в гардеробе. Все это время у нее в груди ширилось неприятное чувство: внутри медленно надувался воздушный шарик, который нажимал на желудок, давил на горло и распирал ребра.

Кинг проводил Констанцию к столику и галантно отодвинул стул. Она села, хотя готова была просто уйти прочь.

Он, похоже, заметил ее состояние, потому что, сев напротив, чуть склонился и мягко сказал:

— Если вы просто признаете, что ошиблись, и извинитесь, проблема будет решена.

А она не могла. Язык присох к небу и не поворачивался, чтобы сказать пару простых слов. Она посмотрела в его открытое лицо и смеющиеся глаза и, пересилив себя, все же выдавила:

— Простите.

Он издевательски скривился, изображая, что остался не в восторге от того, каким тоном она это сказала.

— Процедили, как если это я провинился. Но я принимаю ваши извинения.

«Какое благородство!», — подумала она, но не сказала, решив сделать вид, что внимательно изучает меню.

Они обменялись парой комментариев о еде, сделали заказ. Затем Артур сжал руки в замок и с весельем во взгляде посмотрел на Констанцию.

— Ну что, неужели вас так задело, что вы были неправы?

Она повторила его позу и язвительно уточнила:

— А вы, я так понимаю, большой любитель признавать ошибки?

— Что ж, фактически, наш с вами ужин — мое признание того, что я был неправ. Что вел себя излишне… — во время повисшей паузы официантка принесла палочки и полотенца, а едва она ушла, Артур продолжил: — Боюсь, моего словарного запаса не хватает, чтобы подобрать нужное слово…

— Нахально? Нагло? Самонадеянно? — охотно подсказала Констанция.

— Это звучит громко. Предположим, я вел себя «слишком напористо». И когда вы сказали, что я забыл мои манеры, я был задет. Осознавать, что вы были правы, было непросто и неприятно.

— Сожалею, — она и не пыталась звучать искренне.

— Нисколько. Вы не сожалеете ни секунды, не врите мне, — он закинул ногу на ногу, поправил коричневый пиджак. — Дело в том, что я привык, что мои манеры здесь никого не огорчают, я же англичанин. В России принято считать, что все англичане ведут себя как лорды, даже хотя доля аристократии в Великобритании примерно меньше одного процента, и у нас очень много «гопников». Но что бы я ни делал тут, это как будто эталон манер.