Книга Фиалковое сердце Питбуля, страница 238 – Лана Муар

— Молодец. Два килограмма скинула. Иди разогревайся.

Не веря услышанному, я посмотрела себе под ноги и поспешила к станку, не понимая как могла похудеть, если с самого первого дня забыла про диеты и ограничения. Поздоровалась с ребятами, пришедшим раньше, натянула гетры и начала растягиваться и разогреваться, стараясь делать каждое упражнение медленнее, чем в обычные дни. Обыкновенно после перерывов мышцы начинали гудеть уже к середине разогрева, но видимо за две недели они не успели сильно «задубеть» или забыть привычные упражнения. Только я не спешила и прислушивалась к собственным ощущениям. Скорее всего, больше, чем к происходящему вокруг. Поэтому и не обратила внимания на то, что кто-то встал и начал разогреваться рядом со мной. Лишь после хлопков Линды Аскольдовны и ее громкого «разбиваемся по парам и начинаем растягиваться» посмотрела по сторонам, чтобы найти свободного партнера, и вымученно улыбнулась Вове, будто специально вставшему рядом и оказавшемуся «свободным».

— Привет, – поздоровалась, мысленно сбегая в другой конец зала, где Регина, оставшаяся без пары, растягивалась у станка.

— Привет. А ты загорела. Ездила куда-то? – спросил Вова и потянулся к полотенцу, а меня от одного вида его влажных ладоней передернуло, и по спине пробежался брезгливый холодок.

— На море.

— Одна?

— Нет, с друзьями, – посмотрев на Линду Аскольдовну умоляющим взглядом и, увидев, что хореограф даже не думала меня спасать, обреченно вздохнула. – А ты?

— В городе в основном. Со «столика» начнем?

— Давай.

Без особого энтузиазма я отошла за парнем на свободное место, положила ладони ему на лопатки, наклоняясь, и чуть не взвыла от ответного прикосновения. Мне до ужаса хотелось стряхнуть с себя противные ладони и сбежать в душевую, чтобы там до скрипа растереться мочалкой, а потом повторить это ещё пару раз. Но пришлось гнуться и делать вид, что все в порядке. Только Вова принял мое молчание чуть ли не за согласие поболтать, превращая и без того не самое приятное «партнерство» в изощренный допрос.

— И парень тот ездил? – поинтересовался он, усиливая давление на мою спину.

— Вов, а тебе не кажется, что это не твое дело? – ответила я вопросом на вопрос и подняла удивленный взгляд на ответное:

— А если мое?

— Вова, ты ничего не путаешь? С какой такой радости «твое»?

— С той самой, Эв, – улыбнулся он. – Я и без подсказок вижу, как ты на меня смотришь.

— Чего!? – протянула, не понимая как это я смотрю на Вову, что он себе что-то напридумывал. – Ты перегрелся что ли?

— Да ладно тебе, Эв, – продолжая улыбаться, парень убрал ладони с моих лопаток, распрямляясь, и когда я изумленная «открытием собственной слепоты» приняла вертикальное положение, приобнял за талию. – Думала, я не догадаюсь, что ты специально решила меня подразнить?

— Чего-о-о!?

— Симонова! Тянемся! – прогремела на весь зал Линда Аскольдовна, и я прогнулась назад, ошарашенная без повода проснувшейся «догадливостью» Марипозова.

— Эв, ну заканчивай уже. Я все прекрасно понял и без намеков. И ты сама прокололась. Если бы поехала отдыхать с парнем, то не назвала его другом, – продолжал удивлять своей логикой Вова. – Тем более, что у нас столько общего…

Вернувшись в исходное положение, я стряхнула с талии Вовины ладони и повернула голову на ехидные смешки Аньки и Лорки. Они, встав в пару, смотрели в нашу сторону и давились от смеха, а Вова, улыбаясь, снова потянулся приобнять. Не ожидая от себя такого, я резко хлопнула его по ладоням, и Вова уставился на меня, как на сумасшедшую. Это движение получилось само собой, но звук, прозвучавший выстрелом и усиленный эхом, не мог остаться незамеченным. И на него обернулись все. И Линда Аскольдовна тоже.