Книга Фиалковое сердце Питбуля, страница 237 – Лана Муар

— Привет, Лор, – здороваюсь с соседкой и, сбросив сумку на свободный пятачок скамейки, спрашиваю, – А что тут за шоу сегодня?

— Ой, Симонова, тебе не понять! – отмахнувшись, Лора поправляет ленту пуант и с усмешкой произносит. – Родик Савельеву «Картье» осчастливил.

— Чем?

— Чем? – оторвавшись от пуант и подтянув гетры, Лорка показывает на свою шею и уши и начинает хохотать. – Ой, Симонова, ты вообще деревня! Что такое «Картье» не знаешь!? Анька! Савельева!

— Что?

— Покажи Эвке свое «Картье», а то у неё острая форма кретинизма!

— Регинка! Завязывай слюни пускать! – хлопнув Регину по ладоням, Анька спрыгивает на пол и гордой походкой королевы дефилирует в проход к нашим шкафчикам, чтобы после продемонстрировать серьги и кулон. – Самая выгодная сделка, Симонова. Учись!

— Чему?

Анька и Лорка, переглянувшись, срываются в хохот, а я не понимая причины их веселья лишь пожимаю плечами, произнося, наверное, самый глупейший вопрос:

— Это на помолвку что ли подарок?

Девчонок сгибает пополам, и от их хохота мне становится не по себе. Особенно от того, что Анька, отсмеявшись, подмигивает Лорке и по секрету шепчет:

— Симонова, я в жизни не соглашусь выйти замуж за такое, но, как оплату кое-каких желаний, приму. У тебя же вроде не бедный мальчик. Намекни ему, что за пару блестяшек согласишься на его шалости, и потом стони погромче.

— Савельева, ты чему ее учишь? – Лорка, буквально подавившись смехом, мотает головой и, показывая подруге на меня пальцем, спрашивает. – Ты сама-то понимаешь кому такое предлагаешь? Ха-ха-ха! Для нее может быть только миссионерская и та по праздникам, а ты ей про анал. Ха-ха-ха!!!

— Ну а кто ее знает, – Анька срывается в хохот, а мне хочется провалиться сквозь землю от ее дружеского совета. – Эвка, жопа поболит и заживет, а брюлики с тобой останутся. Главное, не продешеви.

Несколько минут девчонки, не стесняясь в выражениях, «оценивают» меня и срываются в истеричный смех, придя к выводу, что учить таких наивных дурочек, как я, не понимающих, что можно получить при правильной подаче, себе дороже.

— Да не обижайся ты, Эв. Просто посмотри на себя. Если уж вытянула счастливый билетик, так дои по полной. Рано или поздно он найдет себе посговорчивее, а ты останешься ни с чем. Мы же за тебя, деревню, переживаем, – Лорка натянула на губы участливую улыбку и снова сорвалась в хохот, услышав мое:

— Лучше уж ни с чем, чем так.

— Ха-ха-ха!!! Господи, какая ты наивная! Ой, не могу! Еще скажи, что в любовь веришь? Да кому ты нужна со своей любовью? Если… – наставив на меня палец, Лора округлила глаза и захохотала пуще прежнего, – если только Владленчику! Ха-ха-ха!!! Ой, умора! Ха-ха-ха!!! Анька, ты прикинь, какая парочка! А что? Линда же их поставила в пару! Ой, не могу!!! Эва и Владлен Марипозовы-ы-ы-ы!

Сгорая от стыда от шуточек про «раз в месяц под одеялом» и «минетик с куняшей на день рождения», я выскочила из раздевалки, переодевшись со скоростью света, и, прихватив с собой гетры, влетела в зал, где не успела даже перевести дух.

— Симонова! На весы!

— Здравствуйте, Линда Аскольдовна, – прошептала я, мысленно готовясь к разносу за набранный в отпуске вес.

Подошла к хореографу, встала на весы и закрыла глаза, чтобы не видеть пугающих цифр. Только вместо ора услышала: