Онлайн книга «Фиалковое сердце Питбуля»
|
Девчонки, до этого момента, окружавшие меня плотным кольцом, вдруг разошлись в стороны, будто инстинктивно отшатнулись подальше от моего страха, а Назар поднялся на одну ступень, на вторую, третью… Я кожей чувствовала его приближение, и глаза сами нашли карие глаза, заглядывая в них с вопросом и робкой надеждой. Щеки вспыхнули огнем от карамельных колечек на краю радужки и широкой улыбки на таких нежных губах. — Девочки, я у вас украду эту Жемчужинку? Жемчужинку? Сумка слетела с плеча и оказалась в руке Назара. Его ладонь взяла мою, одним прикосновением расплавляя ледяную корочку, согревая меня и наполняя своим теплом. Таким знакомым и родным, что тело потянулось к нему, ища защиты в плену объятий. Губы нашли и коснулись губ, вдыхая воздух, пропитанный неслышным никому, кроме нас двоих, шепотом. Тем самым, что может успокоить без слов. И я вдыхаю его, делаю шаг, второй, третий. Не видя ничего перед собой, иду за Назаром, сажусь в машину, чтобы в ней снова потянуться за поцелуем и растаять от тихого: — Я соскучился, Эва. И все же дома мне не хватает смелости сказать Назару о том, что произошло в школе, напрямую. В ответ на его вопрос о том как прошел мой день, я рассказала обо всем, но не обмолвилась ни словом о главном. Мне страшно даже мысленно начать разговор, не то чтобы облечь его в слова. Только молчать, скрывая правду, нет никаких сил. Каждая минута, проведенная вдвоем в квартире на последнем этаже небоскреба, сквозь окна которой весь город виден с высоты птичьего полета, а пол так похож на облака, смотреть на то, как Назар готовит ужин, и молчать, допуская возможность обмана между нами, все больше напоминает мне вранье, которым Лора и Аня «зарабатывают» себе украшения. Выламывающее суставы враньё. Болезненное и убивающее меня, нас и то, что между нами. Я подхожу к Назару, прислоняюсь лбом к его спине и обнимаю под грудью. Вдыхаю запах его кожи, после душа сохранившую тонкую вуаль ароматов кориандра и цитруса. Напитываюсь им, стараясь надышаться впрок. Целую сквозь ткань футболки дрожащими губами, умоляющими выслушать и не гнать – я не смогу уснуть, не смогу дышать, зная, что все оборвалось из-за моего решения. Но и соврать не смогу. Эта ложь убьет меня раньше, вытравит душу и сердце ядом, брошенных с усмешкой слов. Сделает меня такой же, как Лорка, а я не хочу становиться ей. Не хочу. — Если… – губы едва выдыхают первое слово и снова прижимаются к футболке, греясь о тепло, спрятавшееся под ней. Такое родное тепло. Тепло, которому невозможно врать. Тепло, рядом с которым моему сердцу не страшны никакие морозы… — Если… Я просовываю ладонь под футболку, обжигаясь заледеневшими пальцами о мерные удары. Те самые, что слышала каждое утро, просыпась, и под которые засыпала каждую ночь. Я слушаю их, смаргивая слезы. Слушаю гулкое биение, без которого мое сердце остановится и превратится в безжизненную ледышку. Закусываю губы, ласково обводя тонкий шрам у левой груди, и всхлипываю, почувствовав ладонь Назара, накрывшую мою. — Если… Шепот, повторяющий начало моего признания. Шепот, которому под силу все, но сейчас я мотаю головой, прося этим движением Назара ничего не говорить. Мне не хватит сил, если попрошу вслух. Не хватит воздуха сказать то, что рвет душу в клочья, выворачивая их наизнанку. Слишком больно думать о том, что все оборвется, и нет сил врать. |