Книга Фиалковое сердце Питбуля, страница 206 – Лана Муар

Наклонившись за полотенцем, предупреждающе шепчу Сашке, помня что и какими словами она лепила всем тем, кто решался покататься со мной на мотоцикле в школе. Тогда это выглядело забавно. Даже летевшие в сторону Жанны едкие шуточки были смешными. Сейчас за попытку произнести что-то похожее в адрес Эвы я просто порву Сладкову в клочья. Только она, потянувшись ленивой кошкой, переворачивается на живот, и, подняв волосы, тянет:

— Мишутка, намажь мне спинку, пожалуйста.

Скрежет зубов Глока в ответ и елейное:

— Конечно, Сашуленька, – в котором отчётливо слышно, – Сдохни, сука!

Понятное и мне, и Сашке послание. Только она плевала на него с высокой колокольни. Мурча той самой мартовской кошкой, от которой пришел в бешенство Глок, Сладкова заводит руки за спину, чтобы развязать лямки купальника, и томно вздыхает каждый раз, как по ее спине и плечам проходятся спешащие побыстрее закончить ладони.

— Все, Сашунечка, – размазав оставшийся крем по своим рукам, Глок едва не подскочил от приподнявшейся и качнувшейся из стороны в сторону задницы в стрингах и невинного вопроса:

— А попу?

— Ч-чего?

Запнувшись и переведя ошалелый взгляд на меня, Глок дёрнул подбородком, отказываясь даже прикасаться к обозначенному Сашкой месту, не то что его смазывать. Вот только он хреново понимал, что Сладкова, озвучив свое желание, уже не отступится и отпереться или проигнорировать его не выйдет. Повернувшись на бок, Сашка ласково пробежала ноготками по напрягшемуся бедру Глока и заканючила, строя ему глазки и одновременно с этим демонстрируя грудь:

— Мишутка, ну чего ты стесняешься, как маленький? Здесь же все свои. Давай, я попрошу ребят отвернуться?

— Не надо!!! Я не буду! Сама мажь!

— Как? Я же не вижу, что мажу! А если моя попа сгорит? Как я буду сидеть? И потом, кто будет мне ее мазать сметанкой? Мишутка? – выгнув бровь, Сладкова несколько секунд сверлила Глока взглядом, а фыркнула. – Ну и не мажь. Пусть сгорит, если тебе так стыдно.

До одурения простая ловушка, в которую Глок угодил бы, выбрав любое из двух зол. И он предпочел меньшее. Правда каждое размазывающее движение сопровождалось бурчанием и испепеляющими взглядами. А Сашка, довольная собой и этой проделкой, снова замурлыкала, не забывая напоминать что и где пропустил сатанеющий Мишутка.

— Теперь все? – прорычал он, закончив.

— Спасибо, Медвежонок, – вздохнула Сладкова, потягиваясь и накрывая колено Глока ладошкой. И после его отчетливо слышного сглатывания повернула голову ко мне. – Гав-Гавчик?

— Что?

— А почему мы с Эвой готовили вам ужин, а вы с Мишуткой нам нет? Это, как минимум, не честно. Я же на море ехала не для того, чтобы у плиты торчать! Этого мне и дома хватает.

— Да ладно!? – протянул я, смеясь.

— Короче, Гав-Гав, меня не колышет! – Сашка приподнялась над пледом и тоном, не терпящим возражений произнесла, – Сегодня ужин с вас, а с завтрашнего дня готовить будем по очереди.

— И у тебя, конечно же, есть эта очередь? – поинтересовался я и не удивился презрительному фырканью.

— Конечно есть! Завтра готовите вы с Эвой, потом мы с Мишей. Эв, как тебе такой вариант? Если хочешь, можем поменяться.

— Не надо, я согласна, – кивнула Эвридика и улыбнулась мне так, что я забыл, где нахожусь и как дышать. – Назар Георгиевич, побалуете нас вкусненьким?