Книга Фиалковое сердце Питбуля, страница 164 – Лана Муар

— Сам сжёг?

Кивок в ответ, плавное ускорение, чтобы на асфальте не осталось следов, и получасовое петляние по улицам и перекресткам с камерами. Глок светит машину, несколько раз останавливается и выходит совершить мелкие покупки. Кофе выпиваем по пути, три шоколадных батончика отправляются в бардачок, раскрытый пакетик соленых орешков в подстаканник, а носовой платок из последнего магазина мне в карман. Привычные действия, привычная подстраховка и выбивающееся из картинки привычного – Рената. Новый секретарь подскакивает из-за своего стола, поправляет юбку и застегивает пуговицу на пиджаке – раздражающая и ненужная суетливость.

— Добрый день, Назар Георгиевич.

— Черный кофе, чай с шиповником Глоку, текучку, если есть, и вызови Карину.

— Хорошо, Назар Георгиевич.

— Глок, коробки в сейф в архиве и на сегодня свободен.

— Я подожду, Босс. Вам все равно ещё в «Фермерские».

Кабинет. Включить свет, раскрыть жалюзи, опуститься в кресло и прочитать входящее сообщение.

Гроссов: Спасибо.

Сунув блистер в карман халата, я потихоньку поплелась в сторону кухни. Обезболивающее хоть и притупило тянущую пульсацию внизу живота, но не избавило от нее полностью. Она будто затаилась и ждала когда я шагну чуть шире, чем на микрошажок. И стоило его сделать на пару миллиметров больше, сразу же оскаливалась, впиваясь когтями во все, что ей попадалось под руку, и начинала наматывать органы на кулак. Перед глазами появлялись точки, на лбу выступала испарина, а в висках стучало молоточками. Поэтому путь от спальни до кухни я прошаркала едва ли не столетней разваливающейся старухой. Останавливалась на каждой ступеньке, чтобы перевести дух, отдышаться и набраться сил. Смаргивала порхающие в глазах мушки, но все же переставляла ногу на следующую. Потом, после передышки, ещё на одну и еще. Лестница показалась мне едва ли не изощрённой пыткой, и вряд ли я согласилась подняться по ней обратно с той же скоростью. Может, если только в два раза медленнее. И через час, а лучше завтра.

Звук открывающейся двери застал меня ровно между диваном и кухонным столом, а от взгляда карих глаз ноги окончательно прилипли к полу, отказываясь слушаться.

— Эва? Воды? Проголодалась?

— Нет. Решила что-нибудь приготовить.

— Зачем?

Опустив пакеты на пол, Назар разулся и уже второй раз за день подхватил меня на руки. Правда на этот раз решил нести не в спальню, а устроить на диване. Обложил подушками, одну сунул под ноги, не слушая мое «не надо, мне легче».

— Эва, не спорь. Отдыхай.

— Я и так весь день лежала, – произнесла я, поднимая взгляд на Назара, и ойкнула, увидев похожее на каплю крови бурое пятнышко на шее. – Ты порезался?

— Я? Где? – удивился Назар, ощупывая щеки.

— Вот здесь, – коснулась своей шеи под самым подбородком, показывая место, и потянулась к Назару.

— А-а-а, – улыбнулся он, отстраняясь. – Кетчуп, – стер пятно платком и посмотрел на него. – Однозначно, это кетчуп. С Глоком решили перекусить в кафешке, и видимо мазанул салфеткой, – поднял голову вверх, демонстрируя отсутствие пореза, и рассмеялся, – Как видите, Эвридика Васильевна, я жив-здоров. Зря переживаете. Просто кто-то немного поросенок.

Назар пошел к дверям, на ходу снимая куртку, повесил ее в шкаф и поднял пакеты:

— Как вы смотрите на мужской ужин, Эвридика Васильевна?