Онлайн книга «Фиалковое сердце Питбуля»
|
— Пятьдесят пять миллионов. Сто десять миллионов. И двести сорок четыре миллиона пятьсот тысяч триста десять рублей – окончательный расчет. — Сколько раз Пуравина меняла напольное покрытие? – задал новый вопрос, неторопливо потягивая кофе и отмечая колошматящуюся венку на шее секретаря. — На втором этаже… десять, – задумавшись ответила Карина, – а на первом… Назар Георгиевич… Сорок один… Нет, сорок три. Я могу посмотреть по документам. — Какую воду я пью? — «Perrier». Без газов. После… мхм… корпоратива с лимоном. — «Erich Krause» или «Parker»? — «Krause», – уверенно кивнула секретарь и даже улыбнулась, когда я извлёк из кармана ручку с логотипом, подтверждающим ее ответ, и, положив на лист бумаги, сдвинул к ней: — Пиши. Заявление. Прошу уволить по собственному желанию. Число и подпись. Улыбка Карины застыла и медленно испарилась, унося с собой румянец от волнения. Лицо девушки за несколько мгновений превратилось в обескровленный маску. К ее глазам подступили слезы, но, посмотрев на меня и не увидев ни намека на шутку, взяла ручку в руку, стиснула плотнее губы и застрочила заявление, не проронив ни слова, хотя по ее дрожащим плечам и скачущим, неровным буквам когда-то каллиграфического почерка можно было догадаться, что творится у нее в голове. — Вот, – еле слышно выдохнула она, отодвигая от себя лист с двумя капельками. – Я могу быть свободна, Назар Георгиевич? — Да, Карина, – кивнул я, ставя свою подпись. – Заявление я занесу в бухгалтерию и попрошу, чтобы девочки посчитали тебе расчетные сегодня. — Спасибо, Назар Георгиевич. — Не за что, Карина. На негнущихся ногах девушка дошла до двери, положила ладонь на ручку и, выдохнув, нажала на нее, а после отпустила и развернулась. — Карина? — Могу я поинтересоваться за что, Назар Георгиевич? — Нет. В твоём договоре было указано, что я имею полное право уволить тебя без объяснения причин, – цинично улыбнулся и негромко поинтересовался. – Не напомнишь, какой счёт выставили Пуравиной за колонны? — Я больше не являюсь сотрудником компании, Назар Георгиевич, – чуть не плача прошептала она. – Вся информация… – всхлипнула, но, смахнув слезы, взяла себя в руки и договорила. – Вся информация касательно деятельности компании… не подлежит разглашению. — Да? – хмыкнул я. Поднялся, дошел до сейфа и, насвистывая себе под нос выгреб из него всю наличность, а потом впихнул получившуюся охапку в руки бывшего секретаря. – Держи. Ответь на вопрос про колонны и это все твое. Никаких преследований не будет. Две минуты на размышление. Я дошел до своего кресла, достал из ящика пачку сигарет и сдернул с нее слюду. Неторопливо достал одну и, постучав фильтром о столешницу, сунул в рот, краем глаза наблюдая за застывшей у дверей девушкой. Ее потряхивало с каждой секундой все сильнее и сильнее, по щекам текли беззвучные слезы. Капали, срываясь с подбородка, на перетянутые банковской лентой пачки денег, но за две минуты, отведенные на размышления, Карина не проронила ни слова, а потом все так же молча подошла к столу и опустила на него обещанное вознаграждение. — Нет, – на грани слышимости прошептала она и закусила губы, чтобы не разреветься. — Карина, ты хорошо подумала? — Да. — Хорошо. Глок, убери деньги в сейф. Карина, сядь, возьми второй лист и пиши заявление. Прошу принять на должность помощника… |