Книга Связанные прошлым, страница 97 – Кора Рейли

Вэл отступила назад и медленно прошла в нашу спальню, где опустилась на кровать.

— Что сказал мой отец?

Ее голос был вынужденно спокойным, и я ненавидел, что она воздвигла барьер между нами.

Я последовал за ней. Ее взгляд был устремлен на руки, которые теребили свитер. Она не хотела, чтобы я лез ей в душу.

— Теперь он расскажет твоей матери. Он понимает последствия действий Орацио.

Вэл надулась.

— Последствия его действий. Ты можешь говорить более понятно?

Она метнула на меня взгляд, полный гнева и страдания.

— Это мой брат, Данте. Это не враг, не предатель, не имя в списке, которое можно вычеркнуть, как будто оно никогда ничего не значило. И что бы ни говорил папа, это сильно бьет по нему. А мама…

Вэл снова отвернулась от меня, крепко ухватившись за край кровати, ее плечо дрожало.

Я подавил свой гнев и разочарование. У Вэл было много работы, не говоря уже о двух маленьких требовательных детях, о которых нужно было заботиться. Она была истощена и эмоционально уязвима.

— Я знаю об этом. Что ты ждешь от меня, Вэл? Я – Дон. Мои люди ожидают, что я проведу их через этот кризис. Кризис, который, добавлю, мог лишь усугубиться из-за действий Орацио.

Она снова поднялась на ноги.

— Он сделал это ради женщины, которую любит, и своего нерожденного ребенка. Что бы ты сделал, чтобы защитить наших детей?

Я прижал ее к своей груди.

— Я сделаю все, чтобы защитить тебя, Анну и Леонаса. Абсолютно на все, и именно поэтому мне нужно убедиться, что Синдикат останется сильным. Лука без колебаний разрушит все, что я построил. Синдикат – это наследие Леонаса. Это наследие нашей семьи. Я не буду снисходителен к людям, которые ставят под угрозу безопасность моей семьи.

— Может быть, мы были бы в большей безопасности без войны.

— Вэл, – прорычал я. – Лука начал эту войну, и я закончу ее в конце концов, на своих условиях и когда Синдикат выйдет на первое место. Не вини меня за то, что сделал твой брат. Он знал о последствиях своих действий и принял их. Откуда ты знаешь, что он не передал Луке информацию о тебе, об Анне и Леонасе? Мы еще даже не знаем масштабов его предательства.

Вэл обдумывала мои слова, но я видел, что она не хочет в это верить.

— Ты действительно думаешь, что Орацио рассказал бы Луке что-нибудь об Анне и Леонасе?

Я погладил ее по затылку, пока она снова не посмотрела на меня.

— Я не знаю, в этом-то и проблема. Теперь, когда Орацио в Нью-Йорке, ты можешь убедиться, что он передал Луке все, что знает. Он должен оставаться полезным, чтобы гарантировать защиту.

Вэл прижалась ко мне и всхлипнула. Я обхватил ее руками, пока она плакала. Я понимал степень ее горя, и мне было больно видеть ее такой, но я не чувствовал ничего, кроме злости из-за действий Орацио. Я не буду милосерден к нему, если я когда-нибудь доберусь до него. Он больше не был членом семьи. Он был врагом, даже если Вэл не могла этого принять.

Валентина

Мой желудок болезненно сжался, когда Энцо остановился перед домом моих родителей. Анна взволнованно подпрыгивала на своем сиденье, и даже Леонас, который плакал всю дорогу, обрадовался, когда узнал дом. Вчера вечером я только коротко поговорила с мамой по телефону. Ее голос был хриплым от слез, но она старалась говорить спокойно.

Я подняла Леонаса с его кресла, а Энцо помог Анне выйти из машины. Дверь дома открылась, и вышла мама, одетая во все черное, как будто она уже оплакивала смерть Орацио. Возможно, это был ее способ справиться с ситуацией – вообразить его мертвым, чтобы больше не беспокоиться о его судьбе. Если Синдикат когда-нибудь поймает его, смерть определенно будет не худшим вариантом. Желчь подступила к горлу при мысли о том, что Данте может пытать моего родного брата.