Онлайн книга «Десятый стежок»
|
Элис наконец отпустили. Матрона взялась теперь за Марию Келлинч. Увидев, что маму вывели вперед, Цыпа бросилась к ней, разом преодолев разделявшее их пространство, и вцепилась ей в ногу как пиявка. — Прочь! – заорала матрона и попыталась оторвать Цыпу, но малышка только выла в ответ и еще крепче цеплялась за мать. Тогда в дело вступила амина. С неожиданной мягкостью для человека, который только что хлестал розгами, она погладила девочку по волосам и что-то успокаивающе сказала ей на ухо. Генриетта была этим настолько поражена, что перестала плакать и уставилась на марокканку широко раскрытыми глазами. — Эх-даа, а бентти. Ш-ш-ш! С лица амины отлетела в сторону вуаль, и Кэт с удивлением увидела, что женщина необыкновенно хороша собой: огромные темные глаза и красиво изогнутые брови, прямой нос и кожа оливкового оттенка. Но чадру тут же привычным движением возвратили на место, словно женщина ощутила на себе тяжесть чужого взгляда. Марию подвергли той же процедуре, что и бедную Элис. Матрона и амина щупали и тыкали ее, щипали за отвисшую кожу на животе, хлопали по опавшим грудям. Потом матрона помотала головой и что-то сказала женщине-писарю, та добавила несколько слов в колонку на другой стороне страницы. Настала очередь Нелл Шигуайн. Высоко подняв голову, она уставилась матроне прямо в глаза: — Я сама разденусь и не устыжусь тела, которым благословил меня добрый Господь. Я сниму свои одежды и брошу их себе под ноги и истопчу их, как поступил Иисус, и тогда вы увидите, что истинный христианин не боится вас, язычники, и ваших издевательств. Она сбросила с себя перепачканное платье, потом рубашку и панталоны, швырнула на пол и встала на эту кучу – неуклюжая фигура, вся из торчащих костей, суставов и кустиков светлых волос. Кто-то прыснул смехом. Матрона разразилась потоком яростных воплей, она орала и махала на Нелл руками. А потом нагнулась, злобно схватила одежду и швырнула пленнице. — Я не сказать тебе раздеться! – рявкнула она. – Ты не муртафа-ат, ты тощий как палка женщин! Энн Феллоуз, Нэн Типпит и тетка Кэт, Мэри Куд, подверглись такому же осмотру и изучению, и наконец вызвали Кэт. Женщина в темно-синем с интересом осмотрела джеллабу, в которую была одета девушка, пощупав рукав и пропустив ткань между пальцами. Потом повернулась к матроне и оживленно заговорила. Матрона окинула Кэт оценивающим взглядом, кивнула и ответила длинной фразой. У Кэт замерло сердце. Книга, думала она, ни за что не отдам им свою книгу. Почему-то это вдруг стало для нее жизненно важным моментом, словно под обложкой из телячьей кожи хранилось то немногое, что еще осталось от ее личности. — Снимай! – велела матрона, уставившись на Кэт. – Раздевай! Как же спрятать книгу от внимательных глаз? Кэт глядела на тюремщиц, пытаясь выиграть время, чтобы что-то придумать. Потом пожала плечами и аккуратно спустила с себя рубаху, так чтобы кошель оставался у нее в руке, а когда выступила из складок упавшей на пол одежды, тихонько уронила кошель позади себя. Стройная женщина схватила рубаху и потрясла ею перед лицом матроны, словно подтверждая свои слова. — Где ты взять джеллабу? – требовательно осведомилась та у Кэт. — Мне ее дали, – ответила Кэт, старательно прикрываясь руками и распущенными рыжими волосами. Она чувствовала себя как Ева в райском саду, когда та впервые узнала, что это такое – стыдиться собственной наготы. – Раис аль-Андалуси подарил. – Женщины обменялись оскорбленными взглядами, потом стройная отшвырнула рубаху и накинулась на Кэт, начав стегать ее розгами. Удары жгли как огнем. Остальные женщины смотрели на истязание с открытыми ртами, но никто не осмелился прийти Кэт на помощь. Ослабленная длительным заключением, Кэт отреагировала не сразу, но она была выше ростом и более жилистая, чем марокканка, и к тому же в ней давно копилась злость. Девушка бросилась на обидчицу, сорвала чадру с ее лица и закрутила вокруг руки, державшей прут, но минуту спустя матрона и женщина-писарь повалили девушку на пол, добавляя новые синяки к уже имевшимся на ее белой коже кроваво-красным рубцам. |