Книга Помни, что ты моя, страница 25 – Ольга Люм

Когда проголодались, Артём нашёл какую-то небольшую кафешку, где было не очень много народу. Мы пообедали простой, вкусной едой — пастой и салатом. Разговаривали о ерунде — о фильме (вернее, о том, что я из него запомнила), о погоде, о какой-то смешной паре за соседним столиком.

А потом просто катались по городу. Он иногда сворачивал в незнакомые мне переулки, показывал какие-то старые здания, скверы. Где-то останавливались, выходили и немного прогуливались по заснеженным тротуарам. Без цели. Просто так.

Когда начало темнеть и в окнах зажглись огни, мы вернулись домой. Домой. Потому что теперь в этом слове появился какой-то новый, тёплый оттенок.

Поужинали — на этот раз ужин приготовила горничная, но мы ели его вместе на кухне, а не по разным углам. А потом пару часов провели в гостиной. Каждый занимался своим: он что-то просматривал на планшете, а я листала один из тех глянцевых журналов, но уже не с тоской, а с критическим интересом, иногда комментируя вслух какую-нибудь нелепую статью. Он хмыкал в ответ. Иногда перебрасывались парой фраз о чём-то незначительном. Тишина между нами была не гнетущей, а мирной.

К вечеру, как это часто бывало, у меня снова разболелась голова — переутомление, эмоции. Я выпила прописанные таблетки. От них, как всегда, стало клонить в сон и я решила отправиться спать.

Встав с дивана, я подошла к Артёму. Он отложил планшет и посмотрел на меня.

— Спасибо, — сказала я тихо, но очень искренне. — За прекрасный день.

Я намеревалась поцеловать его в щёку. Но, стоя перед ним, глядя в его спокойные, внимательные глаза, передумала. Наклонилась и поцеловала в губы. Легко, нежно, в знак благодарности.

Он ответил. Не отстранился. Его губы ответили на моё прикосновение. И через секунду этот поцелуй из благодарного превратился в нечто большее. Он поднялся, обнял меня за талию и притянул ближе. Мы стояли посреди огромной, пустой гостиной, в круге света от торшера, и целовались. Медленно, без спешки. Его руки были твёрдыми и уверенными на моей спине, мои пальцы запутались в волосах на его затылке. В этом поцелуе не было страсти сегодняшнего утра. Была какая-то новая, глубокая нежность и… понимание. Понимание того, что день, прожитый вместе, изменил что-то между нами навсегда.

Когда мы наконец разъединились, я, ничего не говоря, просто прижалась лбом к его плечу, а потом, собравшись, пошла спать. В свою комнату. Но теперь это не было бегством. Это было просто… отложенным продолжением. Потому что завтра будет новый день. И мы снова начнем его вместе. За завтраком.

Артём

Когда я увидел её в той больничной палате, белое лицо на белой подушке, глаза, смотрящие на меня с чистым, животным страхом и незнанием, — мир перевернулся. Но не так, как я ожидал.

Три года. Три года мы выстраивали эту жизнь, как крепость. Из правил, из обязанностей, из холодного совершенства. Алина, моя Алина, стала идеальным элементом этого сооружения. Безупречная, красивая, отстранённая. Мы научились не пересекаться в этом большом доме. Научились вести светские, пустые разговоры за завтраком, который чаще всего проходил в тишине, потому что говорить было не о чем. Она увлеклась своим миром — поддержанием внешности, бесконечными шопингом, который не приносил радости, визитами к психологам, которые, казалось, лишь глубже загоняли её в какую-то внутреннюю скорлупу. Я ушёл в работу. В сделки, в цифры, в ту сферу, где всё подчиняется логике и где можно всё контролировать. Наша брак стал тихой, изящной катастрофой. Мы не ссорились. Мы просто медленно умирали друг для друга.