Книга Принц ненависти, страница 99 – Джаггер Коул

— Роза...

Я краснею, снова поднимая на него взгляд.

— Я имею в виду, раз уж ты всё равно держишь меня здесь взаперти...

Мгновенно чары разбиваются, и всё настроение меняется. Дикая похоть в его глазах гаснет, превращаясь во что-то жёсткое и злое. Его брови хмурятся. И прежде чем я понимаю, что происходит, он отталкивает мою руку и отступает.

Я хмурюсь.

— Подожди, что я...

— Тебе пора уйти.

Я моргаю, вздрагивая, будто он меня ударил.

— Я... прости, что?

Оливер делает ещё шаг назад, его мышцы напрягаются.

— Убирайся.

Я смотрю на него, чувствуя себя так, будто меня ударили в солнечное сплетение. Или будто на только что разожжённый огонь вылили ледяную воду.

— Ты серьёзно?

— Настолько серьёзно, что я считаю до пяти, и к тому времени тебе лучше быть уже на пути в свою комнату.

Его глаза сужаются.

— Раз.

Шокированная, сбитая с толку и униженная, я вскакиваю на ноги и срываюсь с кровати. Я отворачиваюсь от него, глубоко краснея, натягивая футболку и хватая трусики и пижамные штаны, которые он отбросил.

— Не их.

Я вздыхаю, чувствуя его прямо за спиной, одну руку на моём бедре, когда он тянется и выхватывает трусики. Когда он отступает, я разворачиваюсь к нему, прикрываясь пижамными штанами.

— Отдай их мне.

Рот Оливера сжимается в линию.

— Никаких лифчиков. Никаких трусиков. Помнишь?

Я смотрю на него, пульсируя одновременно гневом и желанием. Смятением и похотью.

— Я...

— Два.

— Ты такой придурок.

Я отворачиваюсь, содрогаясь от стыда, и натягиваю пижамные штаны. Затем я разворачиваюсь, толкаю его и бегу к двери.

— Три...

— Знаешь что?! — внезапно бросаю я, оборачиваясь и вонзая в него взгляд. — Пошёл ты!

Он приподнимает бровь, уголок его прекрасного рта приподнимается в бесящей усмешке.

— Какого чёрта ты диктуешь мне такие вещи, одновременно выгоняя меня из своей...

— Я не выгоняю тебя, я прошу тебя уйти. Есть большая разница.

Я сверлю его взглядом, когда он приподнимает брови, глаза впиваются в меня.

— И я имею на это право, Роза, — тихо рычит он. — Потому что ты моя.

Я содрогаюсь от жара, когда он это говорит, ненавидя себя за это.

— Я...

— Ты моя, — снова рычит он, вонзая в меня глаза. — Но это не работает в обратную сторону.

Я вздрагиваю, чувствуя, как небесный кайф от предыдущего момента рассыпается в пепел у моих ног.

— Ну, мне продолжать считать?

Мои глаза закрываются.

— Пошёл ты.

Я разворачиваюсь, рывком открываю дверь и вылетаю в коридор.

Мои зубы скрежещут, мышцы кричат. Мой кулак сильно врезается в мешок, сотрясая руку и посылая фейерверки боли в рану на спине. Я рычу от боли и отступаю, только чтобы тут же вернуться с левым хуком.

Я уклоняюсь и ныряю, делая воображаемые контратаки, уходя влево и вправо, прежде чем снова перейти в наступление. Я провожу серию ударов в корпус, и как раз когда мой невидимый противник пытается перевести дух, я сокрушаю его лицо мощным правым.

Лёгкие разрываются, я весь в поту, наконец отступаю от мешка и падаю в кресло.

Мать твою, как же больно.

Вся моя левая сторона, куда вонзился нож, горит. Сама рана чувствуется так, будто в мою кожу медленно вонзают раскалённую кочергу. Но я замуровываю боль и заталкиваю её вниз, стиснув зубы, заставляя себя дышать.

Раздражает, что мешок для бокса убрали из моей комнаты вместе с остальным беспорядком на днях. Можно поблагодарить Люсиль за то, что она вынесла его, пока я был без сознания. Но затем Вентворт, благослови его, оборудовал случайную неиспользуемую гостевую комнату в шаге от моих покоев как импровизированный тренажёрный зал.