Книга Принц ненависти, страница 8 – Джаггер Коул

Теперь я живу в тенях.

Я провожу ладонью по щетинистой щеке. И затем, несмотря на все усилия, мои глаза всё же замечают моё отражение в большом, наполовину разбитом зеркале.

Мой рот кривится.

Шрамы когда-то мучили меня. Боль от них, конечно, когда я только получил их. Но и вид их на теле, которым я когда-то так гордился, теле, теперь изуродованном ожогами и тонкими белыми линиями.

Глубоко внутри я осознаю, что мне повезло, относительно говоря. Я знаю, что мои деньги и связи обеспечили мне лучших пластических хирургов в мире. Лучшее медицинское обслуживание, которое можно купить за деньги.

Но даже после того, как лучшие в мире поработали надо мной, на моём теле остались отметины, которые никогда не исчезнут. Блестящие ожоги. Белые, злые шрамы вниз по левой стороне рёбер и части руки, а также на спине и даже на частях шеи и челюсти.

Шрамы, которые никогда не исчезнут.

Мои глаза с ненавистью скользят по каждому из них. По каждой части моего отражения сквозь разбитые трещины в зеркале.

Да, я изменился после пожара. Не только шрамы и ожоги. И не только невидимые отметины под кожей. Физически я тоже другой.

Раньше я был мягким. Слабым. Я всегда был «в форме», но я был в форме так, как мужчины, сидящие за офисными столами, говорят, что они «в форме», когда имеют в виду, что пару часов в неделю поднимают гантели.

Теперь я выточен из, блять, камня.

Мои глаза скользят по выпуклым линиям моих широких, мускулистых плеч. По моей вздымающейся груди после только что перенесённой тренировки. По моему прессу, всё ещё сжимающемуся после жестоких скручиваний.

Медленно я выдыхаю, отрывая взгляд от себя и шагая в обжигающе горячую воду душа.

Пусть и украдкой, но сегодня хороший день.

Сегодня у меня есть работа.

Я мрачно улыбаюсь, смывая с себя воду, когда выхожу и вытираюсь полотенцем, и злобная радость сверкает в моём почерневшем сердце.

Работа, которую я ждал слишком, слишком долго.

Я натягиваю джинсы, старую футболку, толстовку и тапочки. Это далеко от дизайнерских шёлковых пижам, смокингов и костюмов-троек, которые я когда-то носил. Мне теперь плевать на всё это.

Я залпом выпиваю ещё одну чашку чая с виски, прежде чем вылететь из своих покоев в западном крыле огромного поместья. С радостью я крадусь по коридору к главной лестнице.

Вентворт ждёт меня наверху.

— Доброе утро, хозяин Принц, — говорит мой дворецкий своим чопорным, напыщенным тоном. Хозяин. Он так и не отвык называть меня так с тех пор, как я был ребёнком, и я перестал его поправлять.

— Вентворт, — бормочу я в ответ. Я поворачиваюсь и смотрю вниз по коридору на другую лестницу, ведущую в северную башню поместья.

— Как наш гость?

За все годы, что я его знаю, работая сначала на моих родителей, а теперь на меня, обязанности Вентворта включали шофёра, управляющего персоналом — тогда, когда у меня был персонал — и дворецкого.

«Соучастие в похищении, незаконном лишении свободы и других тяжких преступлениях» немного выходит за рамки его должностных обязанностей. И всё же Вентворт был так же компетентен, как и всегда, помогая мне держать нашего потенциального вора под замком последние два дня.

Он прочищает горло.

— Мистер Лоран, кажется, прошлой ночью вёл себя тихо, сэр.

Хорошо.

Пол Лоран — человек, за которым я с радостью наблюдал бы, как он медленно растворяется в кислоте, если бы представилась возможность — провёл свои первые тридцать с лишним часов под моей крышей, истошно вопя о помощи.