Книга Принц ненависти, страница 33 – Джаггер Коул

Зачем бороться или пытаться скрыть неизбежное?

Не говоря ни слова, я ухожу, доходя до своих покоев в западном крыле. Я не понимаю, что сжимал руки в кулаки, будто одно это движение сдерживает прилив, пока не возвращаюсь в свою комнату. После чего моя рука резко взлетает, и кулак пробивает дыру в стене.

Какая разница, что это всё?

Моё время на исходе.

Я закрываю глаза, делаю вдох и подхожу к тумбочке. Я должен придерживаться предписанной дневной дозы, но к чёрту.

Двадцать миллилитров спустя я позволяю глазам закрыться, вытаскивая иглу из вены. Я проглатываю ненависть, насилие и отсутствие контроля и чувствую, как рёв внутри стихает.

У бара я пропускаю стакан, беру только бутылку и выхожу на балкон. Я плюхаюсь в кресло, которое вытащил сюда месяцы назад, и подношу виски к губам.

Объективно, ничего из этого не имеет значения.

Я скоро уйду.

Но с другой стороны, имеет, потому что я не знаю, как не заботиться или как отпустить. Сколько бы времени у меня ни осталось, у меня будет контроль.

Над собой. Над всем вокруг.

Над Розой.

И ей лучше с этим смириться.

Мои руки трясутся. Но мне всё же удаётся туго завязать простыню за уголок пододеяльника. Я растягиваю их по полу, оценивая длину.

Как высоко эта комната?

Я смотрю в окно, пытаясь оценить высоту до земли. Две простыни вместе дают мне, ну, футов двенадцать или пятнадцать? Если добавить наволочки, это ещё два-три фута. Но всё равно. В конце может быть падение.

На секунду я пытаюсь вспомнить, с какой высоты можно упасть, чтобы не вывихнуть или сломать ногу. Затем начинаю думать, как далеко я смогу уйти в темноте с такой травмой.

Я смогу.

Правда?

Я смотрю в окно, вздрагивая от завывания холодного ветра за стеклом. Я закусываю верхнюю губу и поворачиваюсь к одеялу, скомканному в ногах кровати.

Может, у него есть пододеяльник, и если я сниму его, это даст мне ещё футов десять...

Тихий стук в дверь. Моё сердце подпрыгивает к горлу, я вздыхаю, отступая от неё.

— Если вы попытаетесь причинить мне вред или дотронуться...

— Это всего лишь я, дорогая! — раздаётся из-за двери голос. Я вздрагиваю, тихо выдыхая, когда облегчение заливает мою систему. Это Люсиль.

— Можно войти?

— Эм...

Мои глаза метнулись к завязанным простыням и скомканному одеялу.

— Одну секунду!

Я хватаю простыни, заталкиваю их на кровать и накрываю всё одеялом, как могу, затем поворачиваюсь к двери.

— Входите.

Замок щёлкает, дверь открывается. Люсиль входит, толкая маленькую тележку, накрытую металлическим колпаком.

— Подумала, тебе не помешает перекусить, дорогая.

Я бледнею, глядя за неё.

— Не волнуйся, он дуется в своей комнате.

Я слабо улыбаюсь с облегчением, и она подмигивает в ответ.

— Там, откуда я родом, гостей без угощения не отправляют.

— Значит, теперь я гостья?

Она игнорирует сарказм.

— Учти, это просто лёгкая закуска. Ты любишь гребешки?

Мой желудок громко урчит, и я нетерпеливо киваю.

— Прекрасно! — сияет она. — Это один из моих любимых рецептов, а дурак ненавидит их.

Она ухмыляется мне.

Она искренне добра. Но это не приторная слащавость. Скорее, закалённая доброта. В ней есть сталь, и я гадаю, сколько этого в ней было всегда, а сколько появилось от жизни и работы в этом доме с монстром долгие годы.

Люсиль подкатывает тележку к столику у окна. Она поднимает крышку, открывая тарелку с крустини, увенчанными слегка обжаренными гребешками и толсто нарезанным беконом, политыми маслом с травами.