Книга Жены убийц и их тайная жизнь, страница 132 – Элизабет Арнотт

— Откуда доносится эта музыка? – спрашивает Марго, кривясь от гадливости.

Подруги замирают, напрягают слух. «Когда б я был прозрачным до самой сердцевины…» – тянется патока мужского голоса.

Они идут на звук, который затухает и вновь нарастает, ибо невидимый проигрыватель крутит одну и ту же песню.

— Сюда! – кричит Элси, остановившись в устье длинного темного коридора.

Видно, что коридор упирается в дверь. На стенах висят семейные фотографии. Беверли задерживается, чтобы рассмотреть их.

Инид была красивая – нет, не была, а есть. Беверли воображала ее неряшливой придирой, этакой «пилой»: когда ты – «другая женщина», легче именно так представлять жену своего любовника. Более того: Беверли убедила себя, что Инид существует в вакууме – ни подруг у нее, ни родных, ни увлечений, ни страхов, ни планов. Фотографии же свидетельствуют об обратном: на них запечатлена женщина, имеющая все причины дорожить жизнью. Вот Инид смеется на садовых качелях – голова запрокинута, видна белая шея, весь облик дышит свободой. Вот они с Роджером у моря, в купальных костюмах; на заднем плане слепят блеском волны, покачиваются катамараны. Вот Роджер в полицейской форме, с начищенным значком; Инид (судя по прическе, только что из салона) с гордостью держит его под руку.

Бедру становится мокро и тепло. Беверли инстинктивно его трогает, отнимает ладонь и не сразу осознает, что пальцы – в густой, липкой жидкости.

— Господь милосердный, Бев! – Марго глядит на нее круглыми от ужаса глазами.

— Царапина, – снова лжет Беверли и добавляет, давя ладонью на живот повыше раны. – Повязку я уже наложила.

Огненная боль растеклась по всему животу. В голове словно звенит назойливый комар. Беверли вдыхает поглубже, берется за дверную ручку, ожидая, что будет заперто. Но дверь внезапно открывается. Музыка оглушительна: эффект такой, будто Марго, Элси и Беверли с размаху врезались в стену. Тем не менее они переступают порог.

— Кто-нибудь, избавьте нас от этих звуков! – восклицает Элси.

Марго спешит к восьмитрековому плееру, жмет на кнопку.

Теперь кажется, что звоном наполнена сама тишина. Ошеломленные женщины осматривают комнату.

Вот так и должно выглядеть логово маньяка. Стены крашеные; возле одной стоит длинный стол, все пространство над ним заклеено газетными вырезками. К противоположной стене прикреплены наброски. Элси подходит ближе.

— Да он тут все распланировал – каждую деталь! – выдыхает Элси.

Беверли бросается к ней. Каждое из пяти убийств проиллюстрировано, причем пошагово, шариковой ручкой; разложено по полочкам на листках из обычной школьной тетрадки.

Беверли касается листка, где схематично изображено тело, подвешенное на крюк. Замечает, что наброски пронумерованы. Каждый снабжен примечаниями, и вот одно из них: «Требуется грузовой портовый крюк, но добыть удалось крюк от буксирной лебедки». Беверли отшатывается, оставив на бумаге кровавые отпечатки пальцев.

Непосвященные, пожалуй, решили бы, что попали в комнату, где опытный следователь анализирует почерк убийцы. Но Беверли, Элси и Марго видят отвратительную истину: здесь, в этих стенах, планировались преступления, здесь была продумана каждая деталь пяти жестоких убийств.