Книга Жены убийц и их тайная жизнь, страница 131 – Элизабет Арнотт

Элси выхватывает у Марго бейсбольную биту и наносит первый удар. Стекло со звоном сыплется на пол. Подруги ждут, затаив дыхание, но из дома слышна все та же навязчивая мелодия.

— Ну и кто впустит незваных гостей? – острит Элси, хотя видно, как ей тяжело дышать.

— Я!

Беверли оглядывает осколки, что торчат из рамы, подобно клыкам. Забирает у Элси биту, вышибает их один за другим, расчищает для себя путь, смахивает стекло на землю.

— Вот, становись сюда. – Марго подставляет ладонь.

— Погоди.

Элси сцепляет пальцы с пальцами Марго. Обе они с тревогой косятся на окно.

Беверли сбрасывает туфли, ставит правую ногу на импровизированную живую ступень, опирается на плечи подруг, подтягивается, но недостаточно высоко и распластывается на подоконнике. Низ живота обжигает боль. Беверли, не обращая на нее внимания, ползет вперед, нащупывает какую-то поверхность (наверное, шкаф) и протаскивает свое тело сквозь пасть оконной рамы. Наконец она в комнате. Теперь можно осмотреться.

Здесь тепло; к сладковатой духоте примешивается едва уловимый кислый запах. Беверли попала в кладовку; сползла не на шкаф или тумбочку, а на стиральную машину, и корчится на ней по-звериному. Рядом, в углу, корзина для белья, набитая мужскими вещами. Беверли видит скомканные рубашки, цепенеет, представив, чем Роджер в них занимался. Обнаружит ли она кровь на манжетах, если возьмется ворошить белье? Увидит ли волосок жертвы на сгибе воротничка?

— Ну что там, Бев? – кричит Марго.

— Я в прачечной. Пока ничего особенного.

Наверное, Роджер так беспечно оставил грязную одежду потому, что в доме нет женщины, прикидывает Беверли.

— Давай, впускай нас! – слышится снаружи.

Беверли свешивает ноги, готовая ступить на кафельный пол. Тотчас по животу разливается боль. Беверли хватается за живот. Платье совсем мокрое, розовая материя порвалась, потемнела от крови. Боль пульсирует внизу живота, так и жжет. Со страхом Беверли поднимает подол, морщится: с правой стороны, как раз над тазовой костью, зияет рана. Беверли видит развороченное мясо, видит, как струится кровь. Но это ли препятствие? Беверли хватает с полки тряпку, складывает вдвое, вчетверо, прижимает к ране.

— Ты в порядке вообще? – волнуется Марго, но смысл ее слов не сразу доходит до Беверли.

— В порядке, – лжет она.

Тряпку удержит на месте пояс для чулок. Беверли одергивает платье, кричит:

— Сейчас я вас впущу.

Превозмогая головокружение, она выходит из прачечной. В доме прохлада и жутковатый покой, как в ночном музее.

Только мелодия – все та же – звучит, и сладко стонет томный голос.

— Инид! – зовет Беверли, идя через холл к парадной двери. – Инид, вы здесь? Мы пришли спасти вас, Инид!

Подруги ждут за дверью. Наконец, дверь открывается. Первым делом Марго спускает с поводка Принца, и пес живо начинает обнюхивать половицы и углы.

— Нашла что-нибудь? – спрашивает Элси.

Беверли отрицательно качает головой, держит ладонь на животе, надеясь, что подруги не заметят ни крови, ни испарины на коже.

Снова она зовет Инид, заглядывая во все комнаты. Старается запомнить их расположение: маленькая ванная на первом этаже, гостиная с той самой чашкой и книгами, брошенными на пол; кухня, где в раковине полно тарелок с присохшими, многодневными остатками еды, где зеленая жирная муха, рассекая несвежий воздух, вновь и вновь бьется в оконное стекло.