Книга Притворись, что любишь меня, страница 11 – Уиллоу Уинтерс, Амелия Уайлд

— Ты — мать. И моя игрушка для траха. Ты выйдешь за меня замуж и будешь любить меня так, как я того пожелаю. — Я произношу эти слова жестоким, насмешливым тоном, который должно быть причинял ей боль, но я сказал правду. Мэделин выйдет за меня замуж. Она останется моей игрушкой. И она — мать.

Ребенок снова плачет, и мои пальцы сжимаются, несмотря на весь контроль. Звук призван привлечь внимание, но я не могу поддаться, не могу взять ребенка из кроватки и утешить его. Только не под взглядами этих мужчин.

— Разве ты не любишь меня? — говорю я дразнящим тоном.

Мэделин вздрагивает, и меня снова охватывает смятение. Она вздрагивает, потому что не верит мне или потому что боится реальности? Сейчас не время выяснять причину, но, черт возьми, как бы мне этого хотелось.

— Я люблю тебя, — говорит она тихо.

Я притягиваю ее к себе для жестокого поцелуя.

Я просто не смог удержаться. Мне хотелось поцеловать ее быстро, но как только ощущаю вкус ее губ, не могу удержаться от поглощения их сладости. Мэделин не отстраняется от моей грубости и вместо этого поддается ей. Она послушна, заставляя меня желать, чтобы она оставалась здесь, со мной.

Мы ходим по острию ножа. Пока не доведем ситуацию до конца, все будет так же неопределенно, как и сейчас. Случиться может все что угодно. Это единственное, чему меня научила жизнь. Все не заканчивается только потому, что ты хочешь этого. Все заканчивается только тогда, когда устранена последняя угроза. Но до этого еще далеко. Очень далеко.

Я отстраняюсь от нее, и Мэделин пошатывается. Мне требуется вся сила воли, чтобы не подхватить ее под руку и поддержать. Когда Мэделин медленно выпрямляется, ее дыхание сбивчивое и учащенное.

— А сейчас иди, — приказываю я.

Ребенок плачет и плачет уверенно. Мэделин быстро уходит, не оглядываясь. Не удивительно. Ей не хочется, чтобы на нее смотрели другие мужчины. Ей, итак, было достаточно тяжело находиться на кухне со всеми ними. И все же, я бы почувствовал некоторое удовлетворение, оглянись она на меня. Но это неважно. Именно я приказал ей уйти без шанса на колебания, чтобы проверить, смотрю ли я. Я достаточно ясно дал это понять, когда говорил с ней. Я все еще чувствую на кончиках пальцев тепло ее кожи, когда Мэделин покачала головой. Нереально как быстро эта женщина становится моей одержимостью. Слегка вытираю ладонь о штаны, лишь бы избавится от этого ощущения, потому что не могу позволить, чтобы оно отвлекало меня. Но покалывание в месте соприкосновения наших тел так и остается на моей руке. Больше всего на свете мне хочется последовать за ней, но вместо этого я представляю, как Мэделин входит в детскую комнату и все напряжение спадает с нее при виде своего ребенка. Она хорошая мать и конечно же прошептала бы что-нибудь малышу, когда войдет, чтобы он знал, что она здесь.

Я оказался прав. Плач стихает. Должно быть, сейчас Мэделин держит его на руках и убаюкивает.

Будь мы другими людьми, я был бы там с ней. Я чувствую больше сожаления по этому поводу, чем следовало бы. Подобные чувства почти непреодолимы, учитывая, как упорно я старался подавлять их все эти годы. Не важно. Я не позволю им вмешаться. Мы с Мэделин доведем дело до конца независимо от того, пойдет ли все по плану или разлетится на куски.