Книга Вторая семья генерала дракона, страница 83 – Кристина Юраш

— Зелья, — перебил я. — Покупала женщина. С кровью на пальце. Что брала?

Он помолчал. В его глазах плескалось уважение, смешанное с тревогой.

— Регенератор высшего круга. Стабилизатор ядра. Три флакона обезболивающего. И… антидот от магического некроза. Дорогой компонент. Редкий. Она торговалась за каждый медяк, пока не поняла, что времени нет. Тогда отдала всё, что было. Включая последние золотые. Сказала: «Он не умрёт. Даже если мне придётся продать всё».

Я кивнул. Горло сжалось снова, но теперь это был не спазм. Это было принятие.

— Спасибо, — выдохнул я. Голос сорвался. — За то, что не отказали. За то, что дали лучшее.

— Ей бы отдохнуть, — тихо сказал алхимик. — Она шаталась. Лицо белое, как мел. Но глаза… Глаза горели.

Обещаю. Она отдохнёт. Она будет спать, а я буду сидеть рядом и держать её за руку. И любоваться каждую секунду. Целовать украдкой её тонкие пальчики…

Дорога назад казалась короче. Кольцо в кармане грело бедро, как уголь. Браслет и шкатулка лежали рядом, тяжёлые, как клятвы. Я закрывал глаза и видел не битву, не заклинания, не кровь друзей. Я видел её. Сидящую у моей постели. Перевязывающую раны.

Дорога назад казалась короче. Кольцо в кармане грело бедро, как уголь. Браслет и шкатулка лежали рядом, тяжёлые, как клятвы. Я закрывал глаза и видел не битву, не заклинания, не кровь друзей. Я видел её. Сидящую у моей постели. Перевязывающую раны.

Я ошибся. Я был слеп. Дракон чувствовал её раньше, чем разум. А разум… разум был занят войной.

Карета въехала в ворота поместья. Я вышел первым, игнорируя боль в боку. Воздух пах дождём и чистотой.

Вина. И любовь. Та, что рождается не из восхищения, а из боли. Из осознания цены.

Я вошёл в дом. Тени расступились. И я знал: теперь я буду бороться не за земли. Не за границы.

За неё.

Даже если придётся вырвать своё сердце и положить к её ногам.

И первое, что я услышал: «О, когда я стану герцогиней Моравиа, я обязательно вас всех отблагодарю! Быстрее бы!».

Глава 83

Донна не шелохнулась, пока последнее эхо отъезжающей кареты не растворилось в щебете птиц.

Но стоило дороге затихнуть, как её тело сорвалось с места. Она прыгнула не грациозно, а судорожно, вцепившись отцу в шею так, что каблуки бессильно застучали по каменному полу. Её смех был высоким, ломким, напоённым тем самым пьянящим восторгом, который возникает только у тех, кто наконец-то ухватил чужую птицу счастья за хвост.

— Боги! Я стану герцогиней! Я! Донна Уитвер! Герцогиня Моравиа! — задыхалась она, впиваясь пальцами в сукно его сюртука. — Наконец-то!

Я отвернулась.

Внутри всё сжалось в тугую пружину. Его взгляд. Тот самый, что задержался на мне за мгновение до захлопнувшейся дверцы. Не холодный. Не оценивающий. Тяжёлый. Вопросительный. Будто он пытался прочитать текст, написанный не чернилами, а тишиной. Почему он остановился на мне?

Я не хотела тешить себя надеждой. Больше нет. Не хочу. Пусть всё будет так, как будет. Хватит с меня несбывшегося.

— А ты куда собралась, неудачница? А? — звенящий от счастья голос Донны догнал меня на пороге.

Острый, как осколок стекла.

Я замерла. Не оборачиваясь. Пальцы невольно погладили ручку двери. Скорее нервно, чем ласково.

— Радуйся, — произнесла я, позволяя словам скользнуть ровно, без дрожи. — На чужом горбу выезжать всегда приятно, не так ли? Я надеюсь, что как только правда вскроется, тебя вышвырнут отсюда, как собаку.