Книга Вторая семья генерала дракона, страница 80 – Кристина Юраш

Внимание.

Настоящее. Острое. Хищное.

Глава 81. Дракон

Тяжесть в висках пульсировала в такт ударам сердца — медленным, густым, драконьим. Я лежал, не шевелясь, позволяя телу восстанавливаться, но разум уже рвался в бой, острый, как клинок.

Воздух в комнате был густым, приторным: сладкие духи Донны, лекарственные травы, и под всем этим — тонкая, едва уловимая нить. Холодный аромат утреннего мороза и терпкой горечи. Ноэлии.

Мой взгляд, тяжёлый от слабости, скользнул по её руке.

Там, где должен был сверкать холодный металл обручального кольца — символ сделки, которую мы оба заключили без любви, — белел скомканный платок. Ткань была безупречно белой, но по краю, там, где пальцы сжимали её слишком сильно, проступало алое. Не яркое, не кричащее, а глубокое, тихое, как запёкшаяся рана. Моё внимание зацепилось за это пятно, как коготь за шёлк.

— Кто ездил за зельями? — голос прозвучал хрипло, но твёрдо. Я не сводил глаз с платка.

— Я, ваша милость! — дворецкий засуетился у порога, его голос звенел фальшивой бодростью. — Ох и цены нынче, вы себе не представляете! За простой отвар шиповника просят как за эликсир молодости…

Я не слушал.

Мои чувства, обострённые болью и драконьей сущностью, работали странно.

Слух вычленял дрожь в голосе Донны, когда она гладила мою ладонь — легко, привычно, но пальцы её были чуть холоднее обычного.

Обоняние впивалось в воздух, раскладывая его на слои: её сладкие духи, запах старого пергамента от книг, пыль, и снова — тот самый, едва уловимый шлейф. Ноэлия. Она была здесь. Совсем недавно.

Донна наклонилась ближе, её волосы коснулись моей щеки.

— Астор, милый, не напрягайся. Тебе нужен покой.

Её прикосновения были знакомы, ожидаемы.

Но сейчас они казались… чужими. Слишком правильными. Слишком своевременными. Я вспомнил, как всего час назад, сквозь пелену боли, мне почудилось лёгкое прикосновение к ране — нежное, почти невесомое, и запах, от которого внутри что-то ёкнуло. Не сладкий, не убаюкивающий, а живой. Горьковатый, как полынь после дождя.

— Донна, — произнёс я, и мой голос прозвучал тише, но от этого ещё более весомо. — Повязка давит. Можешь поправить?

Я протянул руку к столику, где аккуратно, почти хирургически точно, лежали бинты. Они пахли лавандой и чем-то ещё. Чем-то, что заставило дракона внутри меня настороженно приподнять голову. Я поднёс свёрток к лицу, сделал глубокий, медленный вдох.

Не Донна.

Никогда в жизни её духи не пахли так — с ноткой холодной стали, дымка и той самой горьковатой травы, похожей на ту, что растёт только на северных склонах. Это был её запах. Ноэлии.

Она касалась этих бинтов. Она была в этой комнате.

Мой взгляд медленно, намеренно поднялся на неё. Ноэлия стояла молча, но я видел, как напряглась её спина, как чуть дрогнули плечи. Она слышала. Она чувствовала мой взгляд, как чувствуют прикосновение клинка к коже.

— Не надо, — прошептала Донна, и её пальцы на моей руке сжались чуть сильнее. — Пусть пока побудет. Так… так нужно для заживления.

Тонкий, едва уловимый страх в её голосе, слишком быстрая смена темы. Дракон внутри зарычал, тихо, глубоко, и по венам разлилось знакомое тепло — процесс регенерации запустился, клетки затягивали рану с жадной, почти болезненной скоростью. К вечеру от шрама останется лишь бледная память. Но сейчас эта слабость была мне на руку. Слабость обостряет чувства.