Книга Неверный выбор генерала дракона, страница 16 – Кристина Юраш

Я плакала беззвучно, не в силах повернуть голову. До того момента, пока дверь не закрылась. Я помню холодные руки матери, которая вертела меня, протирала камфорой мои пролежни. Вспоминала лучшие моменты моей жизни. Когда я была здоровой, сильной и красивой. Словно в насмешку на стене комнаты висела моя фотография, где мне шестнадцать, я улыбаюсь и верю в будущее.

Его посадили. Дали семь лет. Семь лет за то, что я на всю жизнь инвалид. Он оправдывался, что он приревновал. Потом говорил, что я сама психанула и решила спрыгнуть. Но соседи подтвердили, что все было не так. Конечно, его обязали выплатить мне компенсацию. Но что эти деньги, если я больше никогда не встану?

И вот однажды я плакала ночью, умоляя судьбу смилостивиться надо мной. Я снова хотела жить. Хотела на улицу. Хотела строить свою жизнь. А потом… потом я уснула и проснулась в другом мире, в другом теле.

И это было настоящим счастьем. Я плакала, сгибала руки, приседала, шевелила пальцами ног. И снова плакала. От счастья.

Ведь судьба дала мне второй шанс.

Глава 15

Может, именно поэтому, чтобы отплатить судьбе за возможность снова дышать, ходить, бегать, я и решила податься в сиделки. Ведь я знаю, что чувствует человек, которого болезнь распяла на простынях, оставляя наедине с ужасом необратимости. Наверное, поэтому у меня всегда находились слова утешения. Будь то старик, будь то молодая женщина.

Я давно вынашивала эту мысль: маленькая лавка в тихом переулке. Красивая вывеска. Люди приходили бы с тем, что давит на душу, — с горечью, страхом, памятью о потерях. А некоторые — с тем, что боятся потерять навсегда. Я бы забирала их воспоминания и вкладывала бы их в памятные вещи, которые они уносили бы домой.

И каждый раз, когда снова хочется пережить счастливое мгновенье или показать его кому-то, достаточно было просто взять в руки эту вещь. И тогда воспоминания нахлынут, заставляя забыть обо всем. Ты снова увидишь своими глазами то, что пережила много лет назад.

— Знаю я твои планы! — лицо Ирмы мгновенно окаменело. — Ты хочешь открыть свою лавку воспоминаний! Как твоя мать!

Я вздохнула. Денег хватало. Хватало на аренду, на вывеску и даже на объявления в газете. Я была уверена, что клиенты найдутся!

Если дар дан не просто так, почему не заставить его работать?

— Плохая идея! — резко отрезала тётя, и в её голосе проявилась та самая сталь, что не ржавела десятилетиями. — Ты помнишь, что случилось с твоей матерью?

Я перевела взгляд на камин.

Над полкой висели два портрета в тяжёлых рамах.

Бравого лейтенанта с прямым взглядом и жестким подбородком. И рядом — женщина с моими глазами, но с улыбкой, которая теперь казалась невозможной. Я не застала их.

Только эти картины да историю, обросшую вздохами тетушкиных воспоминаний.

— Ты была маленькая и наверняка не помнишь! Вдовьей пенсии не хватало, — продолжила Ирма, не отводя взгляда. — И она решила зарабатывать с помощью дара. И чем это закончилось?

Я молчала.

— Она медленно убила саму себя. Четыре месяца. Четыре месяца она пропускала чужую боль через себя, как фильтр. Вдовы, сироты, — перечисляла тетушка, хмуро глядя на портреты.

Мне нечего было возразить. И я знала, что спорить с тетушкой бесполезно.

— Ты знаешь, что всё придётся пропустить через себя! Я помню, когда я приехала, моя сестра выглядела как бледная немощь. Я ей тогда сразу сказала: «Забудь о своём проклятом умении! Ищи работу в прачечной, в лавке, где угодно!» Но разве она послушала? Конечно нет. И ты туда же! Вы обе ужасно упрямые!