Книга Неверный выбор генерала дракона, страница 15 – Кристина Юраш

Воздух здесь был другим — густым от угольной пыли, жареных каштанов и дешёвых духов. Я прижала пальцы к медальону под воротником. Он пульсировал. Не от магии. От моего собственного сердца, которое всё ещё билось в такт дыханию Дитера.

Мой дом ютился между двумя покосившимися лавками, словно зажатый в тиски времени. Потрескавшийся фасад, облупившаяся штукатурка, но крыльцо было выметено, а в горшках у двери всё ещё цвели выносливые бархатцы.

Я сделала шаг — и дверь сама отворилась, словно ждала меня все это время.

На пороге стояла тётя Ирма. Высокая, костлявая, в выцветшем ситцевом платье и белоснежном, до боли чистом фартуке. Волосы, стянутые в тугой узел, не поддались ни одному седому волоску. Они сражались с надвигающейся старостью как могли при помощи краски для волос.

Но глаза — острые, как осколки стекла — смотрели на меня без улыбки.

— Тебя что, выгнали? — спросила она, вытирая руки о тряпку, пахнущую луком и древесной золой.

Глава 14

— Работа окончена, — выдохнула я, переступая порог.

Медальон под тканью дрогнул, отдавшись лёгким, почти неслышным теплом, будто впитал моё облегчение.

Из кухни тянуло тмином, ржаным тестом и чем-то сладко-горьким. Дом. Пахло домом. Но внутри всё ещё звенела тишина его спальни.

— Много заработала? — Ирма кивнула в сторону стола, где уже парила чугунная кастрюля.

— Прилично, — ответила я, стягивая старые перчатки. Пальцы дрожали. Нервно. Предательски. Но я скрыла эту дрожь.

— Ну, рассказывай, — тетушка Ирма устроилась на табурете, скрестив руки на груди. — Знаешь, как я люблю слушать про богатую жизнь! Как живут, что едят!

Я рассказала. Не всё. Опасалась называть имена, не касалась тех ночей, когда его крики срывали голос, не упоминала, как он сжимал моё запястье в бреду. Но почти всё остальное вылилось само: золочёные коридоры, холодные взгляды слуг, старая герцогиня, чьи ладони пахли лавандой и силой.

— И куда теперь нанимаешься? — спешно спросила Ирма, когда мой голос стих.

— Знаешь, тетушка, я пока хочу отдохнуть. У меня есть… планы, — улыбнулась я, перебирая цепочку медальона.

Металл был тёплым, тяжёлым. Когда-то он достался Хелен от матери. И я берегла его, словно в благодарность о том, что Хелен уступила мне свое тело, когда мое тело перестало шевелиться на асфальте под вой сирен и крики людей. Последнее, что я видела — открытое окно девятого этажа.

«Господи! Девушку выбросили из окна! Да! Парень! Толкнул! Можно сказать, вышвырнул! Полиция! Где полиция? Пусть его арестуют! Я сама видела, как он ее толкал!» — слышались голоса вокруг.

А я лежала, чувствуя, что жизнь еще теплится. И больше на свете после той ссоры я боялась, что вот так вот и пролежу всю жизнь. Что мое искалеченное тело так и останется тяжелым грузом для моих родственников.

Я помню это чувство беспомощности. Я выжила. Но лучше бы я умерла. На асфальте. До приезда скорой. Искалеченное тело на кровати, частично парализованное. Я даже говорить не могла. Но я все понимала.

Понимала крики матери за дверью. Она кричала на отца: «Я думала, что дочь, когда вырастет, будет нам помогать! Да, я устала! Устала убирать за ней мочу! А от тебя помощи никакой! Никакой! Она почти овощ! Она никогда не станет прежней! А ты собираешься уйти? Бросить меня с ней?»