Книга Академия Боли. Я умру вместо принца, страница 101 – Кристина Юраш

— Нет.

— Получил! — заметил ворон. — Или дело не только в расследовании?

Я медленно отступила от двери. Один шаг. Второй. Босые ступни ступали по холодному камню, и теперь я чувствовала этот холод — каждой клеткой кожи.

Дневник был у него.

В его руках.

Под его глазами.

Сейчас. В эту самую минуту.

Я стояла в коридоре — одна, босая, в тонкой рубашке — и слушала, как за дверью тихо, почти неслышно, шуршат страницы.

Глава 90

Шорох страниц дневника был ровным, методичным.

Каждая страница. Каждая строчка. Каждая интимная, выстраданная запись мертвой девушки, которую он сейчас держал в своих бледных, безупречных пальцах.

Я прижала ладонь к груди, чувствуя, как под тонкой тканью рубашки бьется сердце — слишком громко, слишком часто, слишком по-дурацки.

А потом развернулась и ушла, чувствуя, как меня иголкой колет ревность. А вдруг он ее любил? Вдруг она ему нравилась?

Эта глупая мысль на мгновенье заставила меня почувствовать себя пристыженной. Разве может быть что-то между наследным принцем и фамильяркой? Разумеется, нет.

Босые ступни скользили по холодному камню, и этот холод поднимался выше — по щиколоткам, по икрам, оседая где-то под коленями. Где-то далеко, за толщей камня, гудел ветер, и этот гул был похож на низкий, протяжный выдох самой башни.

Вернувшись в комнату, я заперла дверь и прислонилась к ней спиной.

Дерево было холодным, шершавым. Настоящим. Единственным, что удерживало меня от падения.

Несколько секунд я просто стояла.

Потом медленно выдохнула. Длинный, дрожащий выдох, который не принес облегчения. Только какое-то внутреннее опустошение.

На столе все еще лежали конфеты. Темные обертки с золотым тиснением. Герб Баллардов. Императорские. Украденные из дворца.

Словно издевательство.

Я подошла к столу и взяла одну. Хоть я и любила сладкое, которое мне в этом мире не доставалось, но конфету я есть не стала. Я просто положила ее обратно. На место. Словно знак того, что не меняю чужие тайны на горсть конфет, пусть даже их любит сам император.

Я открыла шкаф. Достала форму. Темную, почти черную, с глубоким фиолетовым отливом, который проявлялся только при свете лампы. Ткань была тяжелой, мягкой, бархатистой. Подкладка — гладкий, холодный шелк. Пуговицы — настоящие, золотые.

Я начала одеваться механически, словно мое тело работало отдельно от головы. Рубашка. Юбка. Чулки. Ботинки — новые, черные, с удобной колодкой, которая, казалось, была создана специально для моей ноги.

Заплела волосы. Туго. Так, что кожа на висках натянулась.

Собрала учебники. Новые. Тяжелые. С золотым тиснением на корешках. Ни одного загнутого угла. Ни одной чужой пометки на полях. Это были не старые учебники аристократов, которые списывались из библиотечного фонда, чтобы какой-нибудь фамильяр мог по ним учиться.

Все это время мысли крутились вокруг одного и того же.

Принц украл дневник. Он читал его несколько раз. Виерис расследует смерти фамильярок. И Белит считает, что я тоже умру.

Последняя мысль нравилась мне меньше всего.

Она висела в воздухе, тяжелая, липкая, как смола. «Эта тоже умрет. Рано или поздно». Я слышала эти слова так ясно, словно ворон произнес их мне прямо в ухо, обдав дыханием. «Теперь я понимаю, почему ворон считается предвестником смерти!», — пронеслось в голове.